Добро пожаловать на сайт роты реконструкторов 191-й стрелковой дивизии.

Наше подразделение находится в Торонто, Онтарио. Мы проводим исторические мероприятия в Канаде и Америке – реконструкторские бои и экспозиции периода Второй Мировой Войны. Они проходят в канадских музеях, где зрителям предоставляется возможность увидеть различные экспонаты времен войны, бои между немецкими и советскими реконструкторами.

Мы также участвуем в тактических боях, в которых принимают участие военные, гражданские и рабочие, в форме и одежде соответствующего периода.

Приглашаем к сотрудничеству и совместному проведению мероприятий другие реконструкторские группы периода Второй Мировой Войны.

 

Поляков Гавриил Герасимович, капитан 1 ранга. Родился в 1922 г. В 1940 г. поступил в Военно-морское хозяйственное (интендантское) училище. В апреле 1941 г. после сдачи экзаменов за первый курс находился на практике на Черном море на учебном корабле «Нева», который совершил переход по маршруту Одесса – Севастополь – Новороссийск – Сухуми – Батуми. Руководителем практики курсантов был капитан 2 ранга К.А. Безпальчев.
С началом Великой Отечественной войны Поляков в составе курсантского батальона участвовал в боях по защите подступов к Ленинграду (в районе Ораниенбаума), где получил ранение. Вместе с оставшимися в живых курсантами в декабре 1941 г. был эвакуирован по Ладожскому озеру на Большую землю, а затем и в Москву, где были продолжены занятия и 18 мая состоялся выпуск из училища офицеров-хозяйственников. Получил первое назначение на Тихоокеанский флот на эскадренный миноносец. В 1944 г. был направлен в командировку в Великобританию, а затем в США для приема кораблей по ленд-лизу.
После окончания войны на Дальнем Востоке по своей просьбе был направлен из Петропавловска-Камчатского на учебу в Ленинград в ВВМУ им. М.В. Фрунзе, которое окончил в 1949 г. одновременно с присвоением воинского звания капитан-лейтенант. Получил назначение старшим помощником на эскадренный тральщик «Владимир Трефолев», входивший в состав 1-й Краснознаменной бригады траления, базировавшейся в Таллине (командовал бригадой опытный специалист минно-трального дела контр-адмирал А.М. Богданович, который во время войны командовал охраной водного района Невы). Поляков участвовал в тралении мин в Рижском заливе и Ирбенском проливе, через год был назначен командиром тральщика, затем заместителем начальника штаба этой бригады.
В 1955 г. поступил на заочное отделение ВМА им. К.Е. Ворошилова. Через год получил назначение старшим офицером оперативного отделения штаба Рижской вмб. Осенью 1959 г. окончание академии совпало с расформированием Рижской вмб. Два года служил вторым заместителем начальника штаба Лиепайской вмб. Участвовал в сверхсекретной операции по отправке советских ракет на Кубу. В 1961 г. «по замене» в третий раз оказался на Тихоокеанском флоте – в штабе Камчатской военной флотилии. В 1963 г. в звании капитана 1 ранга был уволен в запас по болезни. Местом жительства выбрал Ригу, а в 1992 г. переехал в Ломоносов. Опубликовал воспоминания о войне и службе на флоте в нескольких книгах, последняя из которых под названием «На трёх флотах» издана в Санкт-Петербурге в 1999 г. [34].

Примечание.

Военно-морское хозяйственное (интендантское) училище (ВМХУ), организованное в 1938 г. в Старом Петергофе, в июле 1940 г. было переведено в Выборг. Училище готовило офицеров, возглавлявших на кораблях и в частях флота интендантскую службу. С началом Великой отечественной войны 22 июня 1941 г. был зачитан приказ начальника училища о переходе на военное положение. Увольнение в город было отменено, начальствующий состав перевели на казарменное положение. С бескозырок и фуражек приказали снять белые чехлы, с курсантских форменок и роб – синие воротнички – «гюйсы». Они демаскировали с воздуха. Во дворе училища, неподалеку от памятника Петру I, установили пулемет. Второй пулемет – напротив училища на гранитном пригорке.
3 июля по радио слушали выступление И.В. Сталина. Война внесла в курсантский распорядок значительные изменения. Кроме обычных занятий тренировались в стрельбе из пулемета, винтовок, в метании гранат.
В конце июня училище произвело досрочный выпуск на флот старшекурсников (обучение – двухгодичное) с присвоением им звания «техник-интендант 2 ранга». Погон тогда еще не было – были серебряные нашивки на рукавах: одна средняя и одна узкая.
Кроме патрулирования по городу курсанты несли полевой караул в пятнадцати километрах к северо-западу от Выборга. Задача – борьба с авиадесантом, парашютистами. В караул наряжался один взвод поочередно. Брали с собой винтовки, ручной пулемет системы Дегтярева (РПД) и каждый по две гранаты Ф-16, а также сухой паек на сутки.

Занятия в прифронтовом городе из-за тревог часто срывались. Начальник управления военно-морских учебных заведений приказал 7 июля училище передислоцировать из Выборга в Знаменку (Новый Петергоф).
В Знаменке разместились в здании Плодоовощного института, эвакуированного в глубь страны. Это был старинный дворец с лепными потолками, богатой наружной и внутренней отделкой, находившийся в парке вблизи Финского залива. Здесь проводились занятия по тактической подготовке. Перед училищем командование поставило задачу – взять под охрану и оборону район от залива до деревни Горбунки, включая Ропшинское шоссе. Для этих целей привлекались три роты второго курса, а позже и роты нового набора.
Занятия в училище проходили по ускоренной программе. Одновременно роты несли поочередно боевое дежурство, но задачи постоянно менялись. В промежутках между боевыми дежурствами и классными занятиями отрабатывали штыковые приемы, стрельбу из винтовок и пулемета. Часами работали в противогазах, несколько ночей даже спали в них. Приходилось трудно, но никто не роптал.
Во второй половине августа было проведено тактическое учение. Второе в году. Первое было в феврале в Выборге – в мирной обстановке, но проходило в условиях, приближенных к боевым. На лыжах, с оружием и боеприпасами прошли тогда десятки километров до полуострова Нуори. Впервые курсантам разрешалось использовать взрывпакеты и холостые патроны. Противник был условный, зато мороз – настоящий. В шинелишках и легких перчатках бороться с ним было не легко. Несколько человек обморозились.
Августовское учение тоже двустороннее. Многое выполнялось фактически. Были подготовлены к минированию мосты, отрыты ячейковые противотанковые окопы. Из них курсанты бросали по макету движущегося танка бутылки с зажигательной смесью и гранаты. Так, шаг за шагом, курсанты постигали азы сухопутной тактики…
Тем временем гитлеровцы все ближе подходили к Ленинграду. В конце августа пришлось покинуть Знаменку. Имущество погрузили на шлюпки, их отбуксировали на катере прямо к Адмиралтейству, где разместились в помещениях училища им. Ф.Э.Дзержинского, которое было эвакуировано в тыл. Курсанты, командиры и преподаватели совершили пеший марш-бросок на тридцать с лишним километров с полной выкладкой. Так, неожиданно, через два с половиной месяца мы оказались снова в Ленинграде.

Командование Ленинградского гарнизона поставило училищу задачу: осуществлять местную противовоздушную оборону Адмиралтейства и вести патрульную службу в прилегающем к нему районе.
10 сентября – одиннадцатый день в Адмиралтействе. Вечернюю самоподготовку прервал очередной налет «юнкерсов». Скрепя сердце спускались по знакомым ступенькам в бомбоубежище, застегивая на ходу бушлаты.
Несколько гитлеровских дивизий наступали на Красносельском направлении. Неужели нельзя их остановить? Еще 1 сентября восемь второкурсников были направлены пулеметчиками в 4 бригаду морской пехоты в район Невской Дубровки. Разговоры о посылке на фронт прерывались сигналами боевых тревог.
Наконец, зачитан приказ командования Ленинградского фронта, подписанный К.Е. Ворошиловым, А.А. Ждановым и И.С. Исаковым и приказ начальника училища о сформировании из второкурсников отдельного морского курсантского батальона. Один час дали на сборы. Накормили, выдали боезапас и суточный сухой паек.
В 5 утра в составе трех рот (348 человек) батальон в бушлатах с винтовками и противогазами под командованием полковника А.С. Дементьева направился на Балтийский вокзал. Заняли места в первых вагонах электропоезда и через час были в Ораниенбауме. Затем строем – на территорию Ораниенбаумского порта, где в завозном сарае переодели в армейское обмундирование «защитного» цвета.
После обеда батальон построили в походную колонну. За спиной у каждого скатка, сбоку противогаз, шанцевый инструмент, сумки с гранатами и бутылками с горючей смесью, на поясе -длинный парусиновый подсумок с патронами. Командир роты объявил ближайшую задачу.

По приказанию начальника Оранинбаумского гарнизона батальон направлялся на вторую линию обороны – в деревню Большие Илики. До неё не более часа ходу.
Навстречу шли отступающие войска, многие бойцы были ранены. Мы, молодые, крепкие и здоровые, шли к линии фронта. У нас не было автоматов – его имел только командир батальона. Пулеметы, изъятые из учебных кабинетов, были ненадежны. Год нас учили морским наукам и чуть-чуть сухопутной тактике. У нас не было боевого опыта. Но и в таком состоянии мы были готовы к встрече с врагом.
Курсанты с первых дней вступили в бой с опытным и значительно превосходящим по численности и вооружении противником. Была поставлена задача: любой ценой остановить продвижение немцев на Ораниенбаум, который остался неприступным и получил название Ораниенбаумский плацдарм. Батальон бросали с одного трудного участка на еще более трудный, придавали то одному, то другому подразделению обороняющихся войск. Курсанты несли значительные потери, только в бою за деревню Туюзи 23 и 24 сентября батальон потерял 30 человек убитыми и более 50 ранеными. Но задача была выполнена – фронт в этом районе стабилизировался.
18 октября 1941 г. остатки курсантского батальона отведены в Ораниенбаум. 2 ноября принято окончательное решение командования: курсантов вернуть в Ленинград (из 348 курсантов прибыло только 51). Часть вернувшихся разместили в Военно-транспортной академии на Набережной Тучкова, 2а, раненых курсантов опытные врачи из Военно-медицинской академии лечили в училищном госпитале в Адмиралтействе. Наряду с медперсоналом дежурство у постелей раненых несли жены командиров и преподавателей, вольнонаемные сотрудники училища. В свободное от дежурства время они ездили по госпиталям города с подарками для курсантов и командиров, встречали пароходы с ранеными…
4 ноября возобновились занятия в классах Адмиралтейства, но мысли были в основном о хлебе, которого выдавали по рабочей норме – 250 грамм.
Кроме внутренних нарядов несли вахту у главной арки здания Адмиралтейства. 3 декабря при очередном налёте вражеской авиации были выбиты все стёкла. Объявили, что предстоит эвакуация (254 первокурсника, 156 второкурсников, 50 – командный состав и преподаватели) через Ладожское озеро. 27 декабря с большими трудностями добрались до Вологды, преодолев за 15 дней 400 километров, из них 235-пешком. В Москву прибывали группами с 30 декабря по 2 января 1942 г.
Училищу предоставили здание Института кооперативной торговли на Волоколамском шоссе, где две недели занимались ремонтом помещений. 15 января начались занятия и 18 мая произведен выпуск офицеров, окончивших двухгодичное обучение.[34, 35].

На выжженной боями ленинградской земле, на рубежах, где осенью 1941 г. был остановлен враг, теперь зеленеют рощи и сады, исчезли с карты и многие деревни и населенные пункты, за которые бились насмерть курсанты. Остались только памятные знаки. На десятом километре шоссе Петродворец – Гостилицы ныне стоит мемориал «Якорь», входящий в состав «Зеленого пояса Славы» (Авторы – инженеры И.Т. Иохин, А.Ф. Толочко, М.Е. Комаровский, 1967 г.) В правом углу железобетонной глыбы – амбразура, в левом – стела из розового гранита. У подножия памятника – массивный стальной якорь. На стеле высечены медаль «За оборону Ленинграда» и слова: «На этом рубеже осенью 1941 г. в составе войск восьмой армии вели ожесточенные бои и сдерживали яростные атаки противника, рвавшегося к Ленинграду, курсанты и офицеры ВМХУ ВМФ.
Смертью храбрых пали … (перечислены фамилии 51 курсанта и офицера училища).
Вечная слава героям, павшим в боях за свободу Родины!
Боевые друзья-однополчане».

В День Победы у памятника встречаются боевые друзья и родственники погибших. На переносной телескопической мачте поднимаются военно-морской флаг и флаги расцвечивания в наборе: «Никто не забыт».

https://flot.com/blog/historyofNVMU/kontradmiral-ka-bezpalchev-v-more-i-na-sushe-sbornik-vospominaniy-ego9.php?print=Y

 

Поляков Гавриил Герасимович
(1922 – 2000)

 

• Военно-морской деятель, писатель. Капитан 1 ранга.
• Участник Великой Отечественной войны 1941–1945. В 1941 году в составе курсантского батальона участвовал в боях под Ленинградом, был ранен. Окончил Военно-морское хозяйственное (интендантское) училище в Москве (1942). Служил на кораблях Тихоокеанского флота, участвовал в приемке  кораблей по ленд-лизу в США. Окончил Ленинградское ВВМУ имени М.В. Фрунзе (1949) и Военно-морскую академию (1959, заочно). Служил старшим помощником командира, командиром тральщика, участвовал в тралении мин на Балтике, был заместителем начальника штаба 1-й Краснознаменной бригады траления, старшим офицером оперативного отделения штаба Рижской и вторым заместителем начальника штаба Лиепайской ВМБ. В 1961 – 1963 гг. – в штабе Камчатской военной флотилии.
• С 1963 – в запасе. Жил в Риге, работал в Рижском политехническом институте, где заведовал лабораторией электроники, затем – в Академии Наук Латвийской ССР. Заведовал литературной частью Театра Балтийского флота в Лиепае, затем в Кронштадте. В последние годы проживал в городе Ломоносове, был председателем Совета ветеранов Ораниенбаумского плацдарма, вел большую общественную работу.
• Автор воспоминаний о войне и службе на флоте, в том числе книг «В суровом Баренцевом» (1978), «Морской курсантский батальон» (1985), «На трех флотах» (1999), пьес «Крутые повороты», «Мятеж», «Нас водила молодость». Опубликовал военно-исторические очерки «Удар через Кишэзерс» (1985), «С боями от Ленинграда до Шверина» (1998, с И.Ф. Козыревым).
• Умер 16 февраля 2000 года. Похоронен на кладбище в Мартышкино (участок братских захоронений).

• 

http://nekropol-spb.ru/main/cemeteries/martishkinskoe/poljakov-gavriil-gerasimovich/

 

Капитан 1 го ранга Поляков Гавриил Герасимович также является автором еще нескольких книг.

 

 

Книга хроника 191-й стрелковой дивизии.

Можно скачать в PDF формате

https://www.dropbox.com/s/rp2ngpzsrx0dbqh/%D0%A1%20%D0%91%D0%BE%D1%8F%D0%BC%D0%B8%20%D0%BE%D1%82%20%D0%9B%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%BD%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%B0%20%D0%B4%D0%BE%20%D0%A8%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%B0.pdf?dl=0

Г. Поляков, И. Козырев

С БОЯМИ ОТ ЛЕНИНГРАДА ДО ШВЕРИНА

ХРОНИКА

191-й КРАСНОЗНАМЕННОЙ

Военно-исторический очерк

Санкт-Петербург

ИПК «Вести»

1998

Редактор А. П. КАНДЫБКО

Художник А. В. МАЛАФЕЕВ

Рецензент

доктор исторических наук

А. П.

Книга «С боями от Ленинграда до Шверина» рассказывает о боевом

пути 191-й Краснознаменной Новгородской стрелковой дивизии

во время Великой Отечественной войны. В ней использованы воспоминания

ветеранов дивизии и архивные

Главы 1—26 написаны Г. Г. Поляковым, главы 27—34 написаны

Г. Г. Поляковым в соавторстве с И. Ф. Козыревым.

Г. Г. Поляков, И. Ф. Козырев, 1998

ОТ АВТОРОВ

Прошли мы пятнадцать и двадцать,

и сотни, и тыщи шагов,

и небо устало качаться

на лезвиях наших штыков.

В. КАРПЕКО

Материал для этой книги собирали более двадцати лет. Большой

труд вложил в нее подполковник в отставке С. М. Голубятников,

Его работа в Центральном архиве Министерства обороны

(ЦАМО) помогла дополнить воспоминания участников описываемых

событий сведениями из боевых документов того времени.

Бескорыстным помощником был и майор в отставке Г. Н. Григорьев.

Однако обработать тысячу пятьсот страниц разрозненного

материала они не успели. Работу продолжил наш однополчанин

Владимир Карпеко — лауреат литературной премии

им. А. Фадеева, но и он рано ушел из жизни.

Нам пришлось отобрать существенное, достоверное, выверить

множество фамилий, сотен населенных пунктов, сжато записать

все это в жанре военно-исторического очерка.

В подготовке рукописи к изданию нам помогали Совет ветеранов

Новгородской области, главы города Ломоносова и

Ломоносовского района, Клуб писателей — ветеранов войны

«Атолл», за что им огромное спасибо.

В книге мы хотели показать не только хронику боев

Краснознаменной Новгородской стрелковой дивизии, динамику,

местность и условия их ведения, но и наиболее яркие примеры

мужества воинов. Хотелось также показать, как приходили боевой

опыт и умение для борьбы с опытной и оснащенной армией

Гитлера, скольких жертв все это стоило. И, несмотря на драма

тический момент в боевой истории дивизии, когда в трех ее

стрелковых полках оставалось всего активных штыков, дивизия

выстояла, а затем, снова возродившись, стала вновь полнокровной,

сражалась с фашистами вплоть до самой Победы.

Как мы справились со своей задачей, судить вам, нашим

читателям.

Благодарим за содействие в выпуске книги губернатора и

правительство Ленинградской области, на средства которых это

издание осуществлено.

ПРЕДИСЛОВИЕ

«С БОЯМИ ОТ ЛЕНИНГРАДА ДО ШВЕРИНА».,. Думается,

притягательность такого названия книги оправдана. Боевой путь

191-й Краснознаменной Новгородской стрелковой дивизии освещается

в ней в хронологической последовательности.

Эта дивизия особая, боевая, была создана накануне Великой

Отечественной войны и расформирована сразу же после ее

окончания.

Первую «лавровую ветвь», как написано в книге, стрелковая

дивизия получила за освобождение Тихвина и стала после

этого именоваться Краснознаменной. Вторую — за освобождение

Новгорода. По праву могла бы она называться и Ленинградской.

Не многим выпала боевая и почетная задача защищать

Ленинград и Ленинградскую область на дальних подступах

к городу на Неве — с Лужского оборонительного рубежа, —

а затем на Ораниенбаумском плацдарме.

Воинам дивизии пришлось быть на острие атаки и при прорыве

блокады, и при полном освобождении Ленинграда.

В книге уделено много внимания борьбе с оккупантами за

города и населенные пункты Ленинградской и Новгородской

областей. Изгоняла врага из Прибалтики и Польши тоже эта

дивизия. Достаточно подробно написано, как дивизия с боями

продвигалась по земле фашистских захватчиков. Закончила она

войну в Германии, после встречи с союзниками на Эльбе.

Все полки и дивизии отличились в боях с

врагом и были награждены орденами, включая орден Суворова,

или получили наименования освобожденных ими городов. Иногда

стрелковые полки и артбатареи дивизии временно придавались

другим соединениям.

На примере 191-й дивизии видно, как в борьбе с сильным,

умным, хорошо вооруженным и опытным врагом приходили к

нашим воинам опыт и мастерство, позволившие, в конце концов,

сокрушить опасного врага и поставить его на колени. Но

они пришли не сами по себе. Их добывали потом и кровью в

боях, а в промежутках между ними — на тактических учениях и

полигонах, схожих с предстоящим полем боя.

Воинам дивизии пришлось драться с противником в обороне,

в окружении, взламывать вражеские боевые порядки в наступлении,

В книге убедительно показано в деталях, как советским

воинам было тяжело защищать родную землю, наше Отечество.

Есть интересные эпизоды, связанные с форсированием водных

преград и взаимодействием с моряками.

За четыре года, как видно из книги, сменилось пятнадцать

командиров дивизии. Половина из них либо погибла в бою,

либо была ранена. Примерно столько же раз поменялся и боевой

состав этого соединения.

Одним из труднейших и драматических периодов в боевой

деятельности дивизии было участие ее в Любанской операции

весной и летом 1942 года в составе 2-й ударной армии. В тот

период ею командовал генерал-лейтенант Власов. Он добровольно

перешел на сторону гитлеровцев с несколькими людьми

личной охраны, бросив окруженную противником армию.

В книге в деталях показана динамика боев по обеспечению

выхода войск 2-й ударной из окружения. Этим начисто

опровергается досужий вымысел недобросовестных авторов о

якобы сдавшейся в плен вместе с Власовым его армии.

Материал для книги составители очерка собирали более

двадцати лет. Некоторых из них нет уже в живых. Но они

проделали огромную работу, собирая по крупицам материалы в

ЦАМО, выверяли полученные от ветеранов воспоминания, искали

в мемуарах военачальников нужную информацию.

Для написания книги авторы использовали газетные и журнальные

публикации о стрелковой дивизии.

В Великой Отечественной войне участвовали сотни разных

соединений Красной Армии. На примере 191-й дивизии читатель

имеет возможность лучше понять причины наших неудач в

начальный период войны, ее драматизм, а также наступивший

позже перелом в войне, закончившийся полной нашей

Победой.

Прочитав книгу, еще больше проникаешься чувством гордости

за наш народ, который смог в критический для Отечества

период выстоять и победить. А победив, изгнать фашистов не

только за пределы своей страны, но и помочь народам Европы

и самой Германии освободиться от гитлеровского ига.

Книга, несомненно, будет полезна для всех интересующихся

историей Великой Отечественной войны. Она может быть хорошим

подспорьем в изучении военной истории для курсантов

военных училищ.

Доктор исторических наук, профессор

Ленинградского государственного областного университета,

гвардии полковник в отставке И. ЗАХАРОВ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

НА ДАЛЬНИХ И БЛИЖНИХ

ПОДСТУПАХ

ЛЕНИНГРАДУ

1. ОТ МОТОСТРЕЛКОВОЙ БРИГАДЫ

К

С

Советско-финляндская война заставила высшее руководство нашей страны принять дополнительные меры к повышению боеспособности Красной Армии. Одной из таких мер было формирование в составе войск Ленинградского военного округа новых воинских соединений. В числе их оказалась и стрелковая дивизия (сд). Она

формировалась на базе еще не полностью

укомплектованной, находившейся в процессе организации

4-й мотострелковой бригады. Формирование

самой бригады началось в ноябре

1940 года и продолжалось до марта 1941 года.

В начале марта 1941 было принято решение о реорганизации бригады в дивизию. Пер

вым командиром дивизии становится подполковник Г. Л. Сонников.1

191-я сд была сформирована в составе трех стрелковых полков (сп) — 546-й сп, 552-й сп,

559-й сп, 484-го артиллерийского полка

504-го гаубичного артполка

8-го отдельного

противотанкового артиллерийского дивизиона,

330-го отдельного саперного и 253-го отдельного

Центральный архив Министерства обороны (ЦАМО),

ф. 504 180205, д. 4, л. 72.

разведывательного батальонов, 381-го отдельного зенитного

артиллерийского дивизиона, 554-го отдельного батальона

связи, 176-й роты химической защиты, 293-го автомобильного

батальона, 15-го отдельного медико-санитарного

батальона и 82-го полевого автохлебозавода.

191-я сд формировалась на территории Ленинградского

военного округа в поселках, расположенных в км

к северу от Ленинграда. Штаб дивизии, 546-й сп, разведывательный

и саперный батальоны, батальон связи, медсанбат,

автобат и рота химической защиты находились в Агалатово; 559-й сп — в

Лемболово; 504-й  и 484-й — в пос. Осиновая Роща (около станции Левашово);

552-й сп — в поселках Сертолово и Песочный. Все эти

поселки, расположенные в лесистой местности, имели

необходимый для расквартирования жилой фонд, хорошие

коммуникации.

Подбор кадров осуществлялся тщательным образом.

Во главе штаба 191-й сд был поставлен подполковник

И. И. Талызин — хороший организатор и строевик, человек

высокой штабной культуры. В годы гражданской войны

он с оружием в руках защищал советскую власть,

приобрел боевой опыт. Начальником артиллерии дивизии

был назначен полковник М. А. Щербаков, участник гражданской

войны, со средним военным специальным образованием

окончил Одесскую артиллерийскую школу и

артиллерийские курсы усовершенствования командного состава.

Инженерную службу возглавил капитан С. И. Монахов,

также имевший среднее военное инженерное образование

и опыт штабной и командной работы — он ранее

командовал саперным батальоном. Начальником связи дивизии

был назначен капитан Волков. Химической службой

руководил капитан А. В. Модль, санитарной — военврач

2-го ранга И. Д. Гальперин, ветеринарной службой —

военврач 3-го ранга И. X. Цырлин. Командиром 546-го сп

был назначен майор В. П. Якутович — выпускник Военной

академии имени М. В. Фрунзе. По характеру энергичный,

решительный, стройный, подтянутый, он своим поведением

и внешним видом был примером для подчиненных. С при

бытием в полк быстро завоевал авторитет у всего личного

состава. Имел боевой опыт и командир 552-го сп майор

С. Н. Егоров — отличился в боях с белофиннами, был награжден

медалью «За отвагу». Майор П. Т. Лемба командовал

559-м сп. Каждый стрелковый полк имел начальника

штаба полка и заместителя командира по политической

части.

Особо высокими требованиями руководствовались при

назначении командиров артиллерийских частей. Командиром

484-го был назначен подполковник В. Н. Велихов,

уже 20 лет прослуживший к тому времени в рядах Советской

Армии, хорошо разбиравшийся в тактических вопросах

и грамотно использовавший артиллерию в бою. Он

отличился в боях с белофиннами, был награжден орденом

Красного Личный состав 484-го ап сразу полюбил

своего командира. Командиром 504-го

был назначен

майор А. П. Шубин. До назначения на этот пост он

работал инспектором при помощнике командующего Ленинградским

военным округом по военным учебным заведениям.

Командирами артиллерийских дивизионов и батальонов

были назначены имевшие практический опыт и соответствующую

подготовку кадровые военные.

Большинство командиров стрелковых, минометных, пулеметных

рот и рот связи ранее проходили службу в других

дивизиях, а несколько человек были выпускниками военных

училищ. Как правило, командиры рот имели среднее

военное образование. Все они имели практику

командования подразделениями, а многие — и боевой опыт.

Некоторые прошли подготовку на курсах.

Особенно хорошо подготовлены были командиры батарей артиллерийских частей и стрелковых полков дивизии.В основном это были воспитанники 1-го Ленинградского

Краснознаменного артиллерийского училища.

Кроме командиров рот и батарей подбирались и на значались их заместители по политчасти.Наконец, самый многочисленный отряд командиров

нижнего звена — командиры взводов, лейтенанты и младшие лейтенанты. В каждом стрелковом полку их было более полусотни. Кроме того, было много их в артилле

рийских частях и спецподразделениях.

Многие командиры взводов 191-й сд были выпускниками

Ленинградского Краснознаменного пехотного училища

им. С. М. Кирова. 26 апреля 1941 года в 191-ю стрелковую

дивизию были назначены воспитанников этого училимладших

лейтенантов и лейтенантов.из них

направлены в стрелковые полки (546-й сп, 552-й сп и

559-й сп) командирами стрелковых взводов. Они достойно

несли нелегкую военную службу, высоко держали честь

своего училища.

Кроме того, в 191-ю сд командирами взводов были

направлены выпускники военных училищ, расположенных

вне Ленинграда.

С конца апреля по 16 июля 1941 года 191-я стрелковая

дивизия получила из разных военных училищ около

300 молодых лейтенантов на должности командиров взводов.

В учебных заведениях они получили хорошую военную

подготовку, были воспитаны в духе любви к Родине

и полны решимости с оружием в руках защищать ее

свободу и независимость. Недоставало лишь боевого

опыта.

Среди командного и политического состава дивизии

было много ленинградцев, тех, кто родился и вырос в

Ленинграде или учился в его военных учебных заведениях,

впитывая в себя славные традиции и безграничную преданность

Отчизне.

Формирование 191-й сд началось в то время, когда

призыв в ряды Красной Армии был уже завершен. До

нового призыва было далеко. Поэтому дивизия формировалась

из рядового и сержантского состава за счет других

соединений. В результате солдаты и сержанты 191-й сд

были военнослужащими второго года службы, то есть уже

имевшими опыт

В дивизию было назначено недостаточное количество

сержантов, хотя потребность в них была большая. А без

этого состава не могли быть сформированы отделения и

расчеты — первичные звенья структуры дивизии.

Для удовлетворения этой потребности создавались полковые

школы младших командиров. Обучение проходило

на основе тех же принципов, что и в других дивизиях.

Для руководства школами, для проведения занятий в них

привлекались лучшие командирские

Численность младших командиров увеличивалась и за

счет присвоения сержантских званий рядовому составу срочной

службы — наиболее грамотным бойцам, отличникам

боевой и политической учебы, способным командовать отделением

или боевым расчетом. Уже в феврале

1941 года командир бригады присвоил сержантские звания

тремстам военнослужащим срочной службы.’

191-я стрелковая дивизия должна была формироваться

по штатам военного времени с численностью 18 тысяч человек.

Однако людей не хватало. В июле 1941 года штатная

численность стрелковой дивизии была установлена в

тысяч человек.2 Фактически же максимальная численность

191-й стрелковой дивизии с августа 1941 года никогда

не превышала 9,5 тысячи человек.

В первоначальном составе дивизии были в основном ленинградцы и жители Ленинградской области. Объясняется это районом ее формирования и тем, что во время

советско-финляндской войны мобилизация в действующую

армию происходила за счет населения Ленинградской области и прилегающих к ней территорий.

Сформировать дивизию — это значит не только укомплектовать ее личным составом по родам войск, но и обеспечить оружием, боевой техникой, средствами связи и передвижения.

Стрелковые подразделения дивизии вооружались трехлинейными винтовками Мосина образца годов, самозарядными винтовками Токарева образца 1940 года,станковыми пулеметами «Максим», ручными пулеметами системы Дегтярева и его же конструкции пистолетами-пулеметами ППД. Начсостав вооружался пистолетами

Минометные подразделения вооружались 50-мм ротными минометами, 82-мм батальонными минометами и полковыми минометами. На вооружение стрелко

вых полков поступали противотанковые орудия калибра 45 и 76 мм.

ЦАМО, ф. 504,

д, 4, л. 46, 48, 50.

История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., Воениздат,

Наземные артиллерийские части вооружались 76-мм

дивизионными пушками образца 1939 года, и гаубицами образца 1938 года, отличавшимися высокими

маневренностью, мощью снаряда и надежностью.

Были артиллерийские орудия и других систем. Зенитный

артиллерийский дивизион и зенитные подразделения стрелковых

полков вооружались крупнокалиберными

пулеметами системы Дегтярева и Шпагина (ДШК). Большая

часть стрелкового и артиллерийского вооружения для

191-й стрелковой дивизии была полностью произведена

оборонными предприятиями Ленинграда.

Одновременно с назначением командования 191-й дивизии

был сформирован политотдел.

Первым начальником политотдела дивизии был батальонный

комиссар Евстифеев. Политотдел укомплектовывался

опытными работниками Ленинградской партийной организации.

В формируемых частях дивизии также создавались первичные

партийные и комсомольские организации. Коммунисты

и комсомольцы шли в авангарде боевой и политической

учебы, показывали личный пример выполнения приказов

командования, вели большую идеологическую работу

среди личного состава дивизии.

Действенным средством идейного и организационного

сплочения личного состава дивизии являлась дивизионная

газета.

Судьба отвела мало времени для боевой и политической

подготовки

дивизии в мирных условиях — всего

шесть месяцев. Этот период пришелся на предвоенные зиму

и весну. Особенностью его было то, что учеба шла параллельно

с мероприятиями по организации самой дивизии при

неукомплектованности командным составом.

В стрелковых подразделениях занятия проходили по

10 часов в сутки, а в артиллерийских — по 8 часов, два

часа шли на уход за конем. При проведении занятий учитывались

опыт войны и особенности боевых действий фашистской

Германии на территории Польши, Франции, Чехословакии

и других европейских стран. На занятиях командиры

руководствовались принципом: учить тому, что

нужно на войне. Рядовые и сержанты прилежно выполняли

12

требования воинских уставов и своих командиров, трудились

с большим напряжением, помня, что «тяжело в учении

— легко в бою».

Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, сменивший

вскоре после окончания советско-финляндской войны

на посту наркома обороны Маршала Советского Союза

К. Е. Ворошилова, строго придерживался этого принципа.

При нем ужесточились требования к соблюдению воинской

дисциплины, стали чаще практиковаться дневные и ночные

пешие (летом) и лыжные (зимой) марш-броски с полной

боевой выкладкой, регулярно устраивались учебно-боевые

тревоги.

С 11 по 19 мая

года — за месяц до нападения фашистской

Германии на СССР —

стрелковая дивизия пе

редислоцировалась в новый район — в г. Кингисепп и по

селки, расположенные к западу от него, к востоку от

р. Нарва.1

Передислоцировались в новый район своим ходом, а

не железнодорожным транспортом. Длительный марш

был серьезным экзаменом на физическую выносливость,

моральную стойкость и знание уставных требований. Лич

ный состав успешно его выдержал. Было пройдено

180 км в полном походном снаряжении, частично форсиро

ванным маршем — не только днем, но и в ночное время.

Все расстояние было преодолено за неделю — в сроки,

установленные штабом округа.

Значение этого марша состояло в том, что командиры

и рядовой состав получили опыт подготовки и совершения

длительного перехода в различное время суток. Он обога

тил их и военными знаниями. В ходе марша отрабатыва

лись учебные темы: действия бойца и отделения на марше,

в походном охранении; для колонны в целом — марш под

угрозой нападения авиации противника и его механизиро

ванных частей. При расположении на отдых и дневку от

рабатывались действия бойца и отделения в сторожевом

охранении (обязанности часового, подчаска, полевого кара

ула).

ЦАМО, ф. 504,

180205, д. 4, л. 145.

За хорошую подготовку и проведение марша командир

дивизии объявил благодарность командиру 559-го сп

майору П. Т, Лембе, его заместителю по политчасти старшему

политруку М. Г. Лаченкову, командиру 484-го артиллерийского

полка подполковнику В. Н. Велихову и его

заместителю по политчасти батальонному комиссару

С. А. Глазкову.

Штаб 191-й дивизии полностью передислоцировался в

г. Кингисепп к 19 мая, был развернут в центре города, в

большом старинном полукруглом каменном Там

же расположился и дивизионный клуб. Это здание сохранилось

до наших дней.

Кроме штаба дивизии в Кингисеппе разместились: 546-й

сп, 554-й батальон связи, химрота и медсанбат.

Вне Кингисеппа были дислоцированы: 552-й сп в

г. Сланцы, 559-й сп в

Усть-Луга, 330-й отдельный

саперный батальон в пос. Монастырек (между Кингисеппом

и Сланцами), 504-й

— в пос. Большое Куземкино,

484-й артполк и 253-й отдельный разведывательный

батальон — в пос. Крикково.

На новом месте начсостав некоторое время жил без

семей. В начале июня семьи начсостава постепенно начали

прибывать к новому месту службы. Некоторые прибыли,

когда уже началась война, и, учитывая неблагоприятную

обстановку дней войны, так и не распаковали свои

чемоданы.

На новом месте дислокации был назначен и новый

командир 191-й стрелковой Это был полковник

Дмитрий Акимович Лукьянов, До назначения на этот пост

Д. А. Лукьянов прошел путь от рядового до командира

полка, находясь беспрерывно в рядах Красной Армии с

апреля 1918 года. В годы гражданской войны сражался с

белогвардейцами на Восточном и Южном фронтах рядовым

и командиром пулеметного отделения, а на Западном

фронте — против белополяков — помощником командира

взвода. После гражданской войны окончил пехотную школу

в Ленинграде и командовал последовательно взводом,

ротой, батальоном и полком. В 1939 году окончил курсы

«Выстрел». Командуя в боях с белофиннами стрелковым

полком, отличился и был награжден орденом Красного

Знамени.

Заместителем командира по строевой части 191-й сд

назначили подполковника Г. Л. Сонникова. В этой должности

он пробыл недолго. Когда возникла необходимость в

строительстве оборонительных рубежей юго-западнее и

южнее Ленинграда,

перевели туда одним из руководителей

строительства.

После расквартирования в новых местах дислокации части

дивизии возобновили занятия по боевой и политической

подготовке.

20 июня

года (за два дня до нападения фашистской

Германии на СССР) командир дивизии отдал приказ

«О боевой подготовке частей и отдельных подразделений

191-й дивизии на летний период 1941

Этим прика

зом были предусмотрены подготовка и проведение ко

мандным составом очередных тактических учений, охваты

вающих одновременно весь личный состав подразделения:

начсостав, сержантов и рядовых. Командиры частей были

обязаны включить в планы боевой подготовки календарные

сроки проведения учений. Однако выполнять план боевой

подготовки пришлось не на полигонах, а в боевой обста

новке, учиться организовывать взаимодействие частей и

подразделений дивизии и управлять ими — в ходе тяжелых

боев с противником.

Несмотря на то что в середине мая 1941 года числен

ность младших командиров значительно выросла, все же

их не хватало. Отделения и расчеты росли более интенсив

но, чем шла их подготовка. Но выход нашли — в частях

дивизии были отобраны рядовые с высшим и средним об

разованием, а также лучшие курсанты школ младшего

начсостава. После проведения соответствующих занятий их

назначили на должности командиров отделений.

Мирный период еще продолжался, но тучи войны все

больше сгущались у границ Советского Союза. Сообще

ние ТАСС от 14 июня 1941 года о том, что Германия не

собирается нападать на СССР, что она соблюдает договор

ЦАМО, ф. 504,

180205, д. 4, л. 135.

о ненападении, не развеяло их. Реальные факты все больше

говорили о коварных замыслах Гитлера, о готовящемся

им нападении.

Командование дивизии, работники политотдела в своих

выступлениях перед всем личным составом подчеркивали:

быть в постоянной готовности, максимально усиливать

бдительность, не жалеть сил для повышения боевого мастерства.

Весь личный состав 191-й стрелковой дивизии

изо дня в день самоотверженно трудился над решением

этой задачи.

2. ВОЙНА НАЧАЛАСЬ

Н

Н

ападение фашистской Германии на Союз

Советских Социалистических Республик застало

191-ю стрелковую дивизию в том районе, куда она

передислоцировалась месяц назад. Последний предвоенный

21 июня 1941

был обычным. Днем шли занятия

по огневой и тактической подготовке, вечером для

личного состава частей демонстрировались кинофильмы.

Жизнь шла по установленному в мирное время распорядку.

После отбоя бодрствовал только суточный наряд.

Думали, конечно, и о завтрашнем дне отдыха. Каждый

знал, чем он будет занят в выходной. После напряженной

недели женатые решили провести воскресенье, 22 июня, в

кругу семьи, погулять с женами и детьми в лесу, побывать

на спортивных соревнованиях, покупаться в реке. А сняв усталость,

часть времени посвятить подготовке к очередным

занятиям. Только работники штаба и начальники служб дивизии

собирались в выходной день работать над составлением

плана мероприятий на случай нападения агрессора.

Заведующему секретным делопроизводством Г. Н. Григорьеву

было приказано в 10 часов 22 июня быть в штабе

для выдачи им папок с документами.

Однако выходной день оказался не таким, как каждый

себе представлял.

22 июня

года в 4 часа утра фашистская Германия без

объявления войны напала на нашу страну. Жизнь советского

народа и Красной Армии резко изменилась, закончился

мирный период. Началась Великая Отечественная война советского

народа против вероломно вторгшихся гитлеровских

Директива Генерального штаба о приведении в боевую

готовность войск западных пограничных округов была

передана из Москвы в половине первого ночи 22 июня

1941 года,1 то есть за 3 с половиной часа до нападения

врага. Во многие приграничные части к моменту нападения

врага она так и не дошла.

В отличие от частей Прибалтийского, Западного Особого,

Киевского и Одесского военных округов части Ленинградского

военного округа не были объектом внезапного

нападения противника. Здесь, с финской стороны, наступление

началось на 7 дней позже. Разумеется, никто не знал

об этом заранее, ежедневно ожидали начала боевых действий.

Первым о войне в 191-й дивизии узнало командование.

Около пяти часов 22 июня в штаб дивизии прибыли командир

дивизии полковник Д. А. Лукьянов, его заместитель по

политчасти батальонный комиссар К. Т. Скрынников, начальник

штаба подполковник И. И. Талызин.

Наблюдавший столь раннее прибытие командования писарь

штаба дивизии А. Н. Солдатов сказал в шутку стоявшему

рядом старшине А. М. Кутузову: «Прибыли, наверное,

для поездки на рыбную ловлю».2 Однако из штаба

никто никуда не выехал…

По распоряжению командира дивизии были вызваны

также командиры частей и начальники служб дивизии.

Здесь им объявили о начале войны.

В 12 часов 22 июня вся страна узнала о вероломном

нападении фашистской Германии из выступления по радио

заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров

СССР, наркома иностранных дел В. М. Молотова. Прослушивание

его речи было организовано во многих частях

дивизии. Воины выразили готовность отдать все силы и

саму жизнь для разгрома немецко-фашистских захватчиков.

Г.

Жуков. Воспоминания и размышления. М., Новости, 1971. С. 234.

Из воспоминаний А. Н.

Кроме устных сообщений о начале войны в середине

дня 22 июня части

стрелковой дивизии получили пись

менное боевое распоряжение своего командира. Он при

казывал немедленно привести части дивизии в боевую

готовность, находящихся в казармах вывести в лес и рассре

доточить в радиусе 5 км, поддерживая непрерывную связь

со штабом дивизии. Запрещались отпуска.

Вторая половина дня 22 июня была занята доуком

плектованием стрелковых полков личным составом за счет

приписного состава, находящегося на сборах, подготовкой

к занятию рубежа обороны и маршем на этот рубеж.

В первый день войны полковые школы младших командиров

были расформированы, курсантам присвоены

сержантские звания по текущей успеваемости. Они и командиры,

обучавшие их, получили назначения в подразделения

своих частей. Многие командиры и политработники,

находившиеся в отпусках, не дожидаясь вызова, возвращались

в свои части.

На исходе дня 22 июня штаб дивизии и штабы полков

продолжали напряженно работать по подготовке подразделений

к маршу на рубеж прикрытия государственной границы,

по экипировке личного состава по нормам военного

времени, по выдаче ему оружия и боеприпасов.

В первый же день войны части 191-й дивизии получили

боевой приказ занять рубежи обороны, предусмотренные

планом прикрытия границ от Согласно приказу

командующего Ленинградским военным округом, 191-я сд

должна была оборонять южное побережье Финского

залива от высадки вражеских десантов с территории Финляндии

— союзницы фашистской Германии.1 Таким образом

191-я сд была поставлена на важнейшее стратегическое

направление — на защиту Ленинграда.

В соответствии с планом «Барбаросса», предусматривавшим

разгром СССР в одной быстротечной кампании,

главные усилия немецких войск сосредоточивались к северу

от Припятских болот. Наступлением мощных танковых и

моторизованных соединений группы армий «Центр» агрес

ЦАМО, ф. 217,

300435, д. 12, л. 22.

сор рассчитывал сокрушить силы Советской Армии в Белоруссии

и создать тем самым предпосылки для поворота

крупных подвижных войск на север. В дальнейшем эти

подвижные соединения совместно с группой армий «Север

», наступавшей из Восточной Пруссии на Ленинград,

должны были уничтожить советские войска в Прибалтике.

Наступательную операцию по овладению Москвой приказывалось

продолжать лишь после выполнения первоочередной

задачи по захвату Ленинграда и Кронштадта. Только

в случае быстрого истощения сил советских войск

можно было бы, по мнению немецко-фашистского командования,

одновременно достигнуть обеих целей, то есть

захватить Москву и Ленинград.

Ленинград — крупнейший экономический, культурный и

научный центр, второй по величине город СССР. До войны

здесь производилось 13 процентов промышленной

продукции страны, действовали первоклассные предприятия

машиностроения и приборостроения. Захватом Ленинграда

фашистское руководство Германии рассчитывало ослабить

экономическую мощь СССР, лишить Красную Армию огромного

арсенала. Гитлер хотел не просто захватить Ленинград,

а уничтожить его, стереть с лица земли.

Отсюда ясно, как велика была ответственность соединений,

частей и подразделений Красной Армии за оборону

Ленинграда.

Оборонительный рубеж 191-й стрелковой дивизии пер

воначально простирался от Усть-Луги до порта Кунда

включительно и от южного побережья Нарвского залива

до Чудского озера, включая связывающую их р. Нарва и

всю полосу восточнее ее, до Кингисеппа включительно.

От этого рубежа по сухопутью до Восточной Пруссии,

откуда вторглась в пределы нашей страны фашистская

группа армий «Север», 600 км, а от порта Кунда до

Финляндии по прямой —

км.

сд должна была

прикрывать важные стратегические направления с севера и

запада и, как показал ход войны, с юга.

Уже во второй половине дня 22 июня все полки, отдель

ные подразделения и службы дивизии выступили к местам

дислокации по боевому распоряжению.

Во время маршей личному составу полков пришлось

выдержать огромную физическую нагрузку. Лето было в

разгаре. Стояли самые длинные дни года. Солнце, находясь

в зените, палило вовсю. Идти с полной выкладкой форсированным

маршем было тяжело, но отстающих не было.

Марши были проведены организованно, установленный

темп и сроки их были выдержаны. Местное население

уже знало о начавшейся войне, встречало воинские подразделения

с чувством надежды, что Красная Армия быстро

и успешно выполнит свой долг по защите Родины, разгромит

фашистов.

Заняв рубежи обороны от Финского залива до Чудского

озера, части дивизии несли боевую службу, вели разведку,

оборудовали свои позиции, готовились к встрече с

противником.

Отрывали окопы и траншеи, строили дзоты и возводили

другие инженерные сооружения, наводили линии связи.

В земляных работах принимало участие и местное население.

Продолжалось пополнение подразделений личным

составом до штатной численности, создавались запасы необходимого

для жизни и боя. Шла интенсивная боевая учеба,

особенно тех, кто был призван в действующую армию по

мобилизации.

В районе расположения

дивизии вражеских десан

тов не было, но все больше возрастала активность разве

дывательной и бомбардировочной авиации противника.

29 июня фашистская авиация произвела налет на г. Кинги

сепп, где находились штаб, тылы дивизии и 546-й сп. В на

лете участвовало до 15 бомбардировщиков и истребите

лей. В результате вражеской бомбардировки дивизия по

несла первые потери в личном составе и военном

имуществе.

Таким образом, враг преподнес дивизии первый предметный

урок. 30 июня штаб, тылы дивизии и 546-й сп были

перемещены из г. Кингисепп в лес, западнее города.

Полоса обороны 191-й дивизии простиралась от Финского

залива до Чудского озера. Оборонительные работы

на этой полосе развернулись в конце июня. В них участвовали

десятки тысяч ленинградцев. Они спешно создавали

завалы, противотанковые рвы, ловушки. Трудились и военнослужащие

191-й дивизии не на своем участке. Пограничники

стали приводить в боевую готовность пулеметные

доты Кингисеппского укрепленного района, законсервированные

в 1940 году.

Для прикрытия и удержания Лужской оборонительной

полосы 6 июля 1941 года была создана оперативная группа

войск Северного фронта под командованием генерал-майора

К. П. Пядышева (заместителя командующего фронтом).

В нее была включена и 191-я стрелковая дивизия, уже прикрывавшая

правый фланг этой полосы.

Лужская оборонительная полоса создавалась и начала

действовать в условиях нехватки войск. Учитывая острейшую

потребность в войсках, в Ленинграде впервые в стране

было развернуто формирование дивизий народного ополчения

из числа добровольцев. Инициатором их создания

выступила Ленинградская партийная организация. Запись

добровольцев началась уже 30 июня. В первой половине

июля были сформированы 1-я, 2-я и 3-я дивизии народного

ополчения. Вскоре было создано еще несколько дивизий

народного ополчения. Все они сыграли важную роль в

начальный период обороны

С некоторыми из

них 191-й стрелковой дивизии придется рука об руку вести

бои с фашистскими захватчиками.

К 10 июля возникла непосредственная угроза Ленинграду

с юго-запада и запада. Противнику удалось занять

Литву, Латвию и южную часть Эстонии, вторгнуться в пределы

Ленинградской области, овладеть Островом (6 июля),

Псковом (9 июля).

С 9 июля 191-я сд готовилась к встрече с врагом, согласно

данным разведки. Анализировались различные варианты

возможных действий противника на участке дивизии,

рассчитывали, как нанести врагу тяжелые потери,

отстоять занимаемые рубежи. Обстоятельно обсуждался

вопрос о максимальном использовании артиллерии в

борьбе с танками и пехотой противника. Еще 6 июля все

батареи 484-го артполка были распределены между

стрелковыми полками, прибыли в районы их расположения

и заняли огневые позиции.

Дивизия получила очередную разведсводку штаба

фронта. Из нее следовало, что главный удар противник

решил нанести на Лугу двумя танковыми и одной моторизованной

От Луги был прямой и самый короткий путь на Ленинград.

Гитлеровское командование рассчитывало с ходу овладеть

Лугой и прорваться в город на Неве. Одновременно

три немецкие дивизии устремились вдоль восточного берега

Чудского озера, намереваясь быстро овладеть Нарвой

и отрезать пути отхода 8-й советской армии, ведущей бои

в Эстонии.

В последующем гитлеровское командование надеялось

использовать эти дивизии для наступления на Ленинград по

приморской полосе. Одновременно от Пскова вела наступление

третья группа немецких войск — на Шимск, Новгород

и Ленинград. На всех трех направлениях противник

надеялся на легкий успех.

Однако этого не случилось. Именно на Лужском оборонительном

рубеже его танковые и механизированные

полчища, отлично вооруженные, были задержаны, и надолго.

В течение 10 и 11 июля бои с противником велись на

подступах к Лужской оборонительной полосе войсками

Северо-Западного направления, уже понесшими большие

потери, К исходу

июля на Лужском направлении подвижные

дивизии 41-го моторизованного корпуса противника

левым флангом достигли Струг Красных и по шоссе

приблизились к р. Плюсса в районе Лудони. В этой обстановке

командующий Северным фронтом принял решение

повернуть

сд фронтом на юг и прикрыть Нарвское

и Кингисеппское направления. Ей была отведена полоса

южнее Сланцев и Кингисеппа. Дивизия должна была оборонять

участок шириной в 70 км, включая восточный берег

р. Нарва, против врага, превосходившего в живой силе и

технике.1

Готовясь к боям,

сд произвела перегруппировку

своих частей. Дивизия перекрыла врагу пути на Нарву и

Кингисепп с юга и готовилась отразить удар немцев на

И. П. А, И. Кузнецов и др. Битва за Ленинград,

—

1944. М., Воениздат, 1964. С. 32.

Нарву с запада. Главное теперь состояло в том, чтобы

разгромить врага на переднем крае и не дать ему возможности

продвигаться на север и северо-восток,

14 июля танковые и моторизованные колонны гитлеровцев

вышли к р. Луга в км юго-восточнее Кингисеппа.

Форсировав реку без боя, захватили плацдарм у

д. Поречье, а затем заняли с. Ивановское. Однако в районе

Большого попытки гитлеровцев с ходу форсировать

р. Луга были отбиты курсантами Военно-пехотного

училища им. Кирова. Враг понес серьезные потери. Но на

другой день, получив подкрепление, противник с боем

форсировал р. Луга в районе Большого

захватил

здесь плацдарм.

Командование Северного фронта приняло срочные

меры. К вечеру 14 июля в район вражеского плацдарма

стали прибывать из Ленинграда эшелоны с частями 2-й

дивизии народного ополчения. Выгрузившись на станции

Веймарн, они вступили в бой. Однако выбить противника

с плацдарма ни

ни 15 июля не удалось. Вражеский

плацдарм был лишь локализован.

БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ

20 часов 15 июля 546-й сп первым из 191-й

стрелковой дивизии вступил в бой за д. Лосева

Гора — это в четырех километрах к северо-западу от

оз. Долгое.1 Гитлеровцы наступали при поддержке танков

и артиллерии. Деревня горела. Первыми открыли огонь по

противнику батареи В. Г. Турина и В. П. Дубова. Несмотря

на бомбежку, артиллерийский и пулеметный огонь, батареи

вели стрельбу прямой наводкой. Двумя батареями

484-го артполка в течение одного короткого боя было

уничтожено до 100 солдат и офицеров противника, три

танка, мост через р. Долгая.2

Смело действовали и стрелковые батальоны 546-го

стрелкового полка под командованием лейтенанта

ЦАМО, ф. 1445,

1, д.

л. 24.

Там же, д.

л. 6.

И. С. Жиделя и старшего лейтенанта Т. X, Маремова. Атаки

противника отражались одна за другой. У д. Лосева

Гора 546-й сп при поддержке 484-го артполка трое суток

сдерживал превосходящие силы противника. Благодаря высокой

выучке и грамотному взаимодействию с артиллеристами,

546-й сп в трехдневных боях потерял всего 20 человек.

1 В первом бою воины 546-го сп и 484-го

обрели

уверенность в том, что могут и должны успешно громить

врага. Первый успех воодушевил бойцов и командиров.

Тогда же 552-й сп сменил части

сд северо-западнее

позиций указанных выше полков.

Около 6 часов утра 16 июля гитлеровцы начали наступление

на Сланцы. Оно велось в основном танками. Бой

был ожесточенным и длился весь день до 20 часов. Было

подбито восемь танков, уничтожено много солдат и

офицеров противника. Имелись серьезные потери и в

552-м сп.2 Был момент, когда вражеским танкам и автоматчикам

удалось вклиниться в оборону полка. Некоторые

стрелковые подразделения попятились назад, но выручили

артиллеристы 484-го артполка. Они прямой наводкой подбили

несколько танков, а остальные, оставшись без пехоты,

повернули назад. Не выдержали советской шрапнели

и немецкие автоматчики — в панике бежали. В результате

контратаки и поддержки артиллеристов 552-й сп занял свой

прежний рубеж.

Сконцентрировав превосходящие силы, гитлеровское командование

стремилось овладеть прежде всего тактически

выгодными населенными пунктами на пути к Нарве и Кингисеппу.

Боевые порядки наших войск непрерывно бомбила и

обстреливала фашистская авиация. Один налет следовал за

другим, пока не наступала ночь. Бомбежке подвергались

населенные пункты на переднем крае и в ближайшем

тылу. В 15 часов 15 июля фашистская авиация обрушила свои

бомбы на жилые кварталы г. Нарва, станцию и железнодорожный

мост через р. Нарва и подразделения 559-го сп,

расположенные в Нарве.

ЦАМО, ф. 1445,

1, д.

л. 24.

А. С. Из воспоминаний.

16 июля 552-й и 546-й стрелковые полки продолжали

вести упорные бои с противником, отражая его атаки,

удерживали свои рубежи обороны.

559-й сп занимал прежний рубеж в Нарве и не имел

пока соприкосновения с противником.

стрелковая дивизия была втянута в тяжелые бои с

противником на Нарвском направлении и сдерживала натиск

его с юго-запада на Кингисепп, часть ее стрелковых

подразделений и даже стрелковый полк со средствами

усиления участвовали в совместных боях на участке 2-й дивизии

народного ополчения.

Против 191-й сд действовали силы противника, старавшиеся

прорваться на Копорское плато и через него к Ленинграду

и угрожавшие самой дивизии с глубокого тыла.

16 июля четыре батареи 504-го

выбыли в район

с. Ивановское для огневой поддержки 2-й дивизии народного

ополчения. В этот же день было получено распоряжение

главнокомандующего Северо-Западным направлением

Маршала Советского Союза К. Е. Ворошилова о направлении

из состава дивизии в район ст. Веймарн стрелкового

батальона. По распоряжению командира дивизии полковника

Лукьянова туда был направлен 2-й стрелковый батальон

559-го сп. Прибыв на место, комбат разыскал в лесочке

дом лесника, в котором находились К. Е. Ворошилов с

опергруппой. В штабе оперативной группы назначили батальону

рубеж обороны на южной опушке леса в районе

ст. Веймарн, после чего К. Е. Ворошилов приказал: «Пока

ночь и тихо, батальону немедленно окопаться». И батальон

без промедления приступил к оборудованию своего рубежа

обороны.

Утром 17 июля 2-й батальон 559-го сп под командованием

капитана В. В. Богданова вступил в бой с атакующим

противником. Бойцы и командиры действовали в бою смело,

решительно и организованно. Они отразили несколько

атак противника, стремившегося выйти к железной дороге

овладеть ст. Веймарн и перерезать

важную магистраль, по которой шли грузы для действующих

частей 191-й дивизии и соединений 8-й армии,

сражавшихся в Эстонии. Противник, понеся серьезные поте

ри убитыми и ранеными, был отброшен на исходные позиции.

Однако враг не успокоился. Перед вечером, получив

подкрепление в живой силе и поддержку танков и авиации,

он снова пошел в атаку. Разгорелся ожесточенный

бой, продолжавшийся три часа. В нем участвовали бойцы

559-го полка и частей дивизии народного ополчения.

В боевых порядках атакующих рот находился командир

2-го стрелкового батальона капитан В. В. Богданов. В бою

он был тяжело ранен и эвакуирован. В итоге трехчасового

боя батальон понес потери и вынужден был отойти во

вторую траншею.

Ночью батальон перегруппировался, собрался с силами и

утром 18 июля перешел в наступление. Командовал им

теперь лейтенант П. Ф. Германов, отличившийся в первом

бою. Противник был отброшен, 2-й батальон занял свою

прежнюю позицию на северной окраине с. Ивановское.

В этом бою отличились отделения во главе с сержантами

В. П. Гусевым и В. Ф. Чернышевым. Они лично уничтожили

гранатами станковый и ручной пулеметы противника,

тем самым дали возможность роте и батальону продвигаться

вперед.

В результате двухдневных совместных боев 2-я дивизия

народного ополчения и 2-й батальон 559-го сп закрепились

на северной окраине с. Ивановское.

В те дни, когда 2-й батальон 559-го сп вел бой в

районе с. Ивановское, главные силы полка находились в

обороне у Нарвы и непосредственного столкновения с противником

не имели. Велась только усиленная разведка.

Разведвзвод под командованием лейтенанта В. А. Кириншева

вел ее в северном и в южном направлениях в сторону

Усть-Луги и Гдова.

Сообщения штабов 552-го сп и 546-го сп, ведших бои с

противником, показывали, что гитлеровцы продолжают накапливать

силы между Гдовом и Сланцами, стремятся

овладеть рубежом дер.

Гора, продвинуться

к Сланцам. Но все их попытки овладеть этим районом

успешно отражались двумя стрелковыми полками при

поддержке 484-го артполка и 8-го отдельного истребительного

противотанкового дивизиона 191-й сд.

В связи с тем что противник продвинулся по восточному

берегу Чудского озера к устью р. Нарва, возникла опасность

форсирования реки гитлеровцами и выхода их по

западному берегу к г. Нарва. Командование фронтом

своевременно учло это и спешно перебросило на западный

берег батальон морской пехоты, малочисленный 219-й

сп 16-й стрелковой дивизии (из состава 8-й армии) и 1-й

стрелковый полк еще не полностью сформированной 4-й

дивизии народного ополчения. Все они были объединены в

Нарвскую оперативную группу (НОГ) и вместе со 191-й

дивизией обороняли Нарву с запада.

Вечером 17 июля в район Попковой Горы прибыли генерал-

майор М. П. Духанов и майор М. Г. Караваев. Последний

привез пакет с приказом комдива о передислокации

артиллерии — 484-му в район д. Ариновка, гаубичному

дивизиону 504-го занять позицию для

поддержки 552-го сп. Передислокация проходила под бомбежкой

и обстрелом вражеской авиации. Рассредоточивая

образовавшуюся на дороге «пробку», майор Караваев получил

тяжелое ранение.

Командование поставило перед 191-й дивизией задачу

— на рассвете 20 июля в районе изгиба р. Долгая атаковать

противника.1 Выполнение этой задачи было возложено

на 546-й сп и 484-й артполк. В ночь на 18 июля

546-й сп и первый дивизион 484-го артполка начали маршманевр

по маршруту Щучье, Ариновка, Долгая.2 Местность,

куда прибыли стрелки и артиллеристы, благоприятствовала

фланговому удару по врагу: р. Долгая здесь

давала изгиб в северо-восточном направлении рядом с дорогой,

по которой противник доставлял резервы и грузы

на плацдарм у с. Ивановское.

В то время когда 546-й сп совершал марш-маневр, 2-й

стрелковый батальон 559-го сп продолжал вместе с ополченцами

вести бой в районе Ивановского с задачей содействовать

дивизии народного ополчения в ликвидации вра

жеского плацдарма. Атаки бойцов батальона, начавшись

ЦАМО, ф. 416, 10437, д. 9, л. 32.

ЦАМО, ф. 484, 37692, д. 3, 2.

27

в 5 часов 19 июля, неоднократно предпринимались в течение

дня, но успехом не увенчались.

На следующий день бой на плацдарме длился с утра до

вечера. Как и накануне, он был ожесточенным. На каждую

атаку противник отвечал контратакой. Обе стороны

несли большие потери.

Рано утром 20 июля наша разведка донесла, что по

шоссе движется большая колонна немцев с танками и бронемашинами.

Противник, ничего не подозревавший, продвигался

в сторону Ивановского. Момент для удара был

благоприятный. Когда вражеская колонна подошла на близкое

расстояние, артиллеристы открыли беглый фланговый

огонь по танкам, бронемашинам и автомашинам с пехотой,

а стрелковые батальоны под прикрытием артогня форсировали

р. Долгая и с криками «Ура!» атаковали врага.

Танковая колонна была полностью разгромлена, шоссе перекрыто,

подразделения полка углубились в расположение

противника на 3,5 км от р. Долгая.1

В ходе боя в тылу противника взвод под командованием

лейтенанта Ф. А. Бруя обнаружил штаб немецкого

авиасоединения и разгромил его. Попытка штабных офицеров

спастись бегством окончилась провалом. Фашистский

генерал-лейтенант авиации и его адъютант успели только

сесть в легковую автомашину, когда лейтенант Бруй меткой

автоматной очередью сразил их. Сорвав с убитого

генерала погоны, нагрудные знаки, захватив карты и штабные

документы, Бруй организовал погоню за разбегавшимися

в панике гитлеровцами. Мало кому из них удалось

спастись. После боя штабные документы и генеральские

«аксессуары» были направлены как вещественные доказательства

разгрома фашистского штаба главнокомандующему

Северо-Западным направлением Маршалу К. Е. Ворошилову.

В результате внезапного и хорошо продуманного сильного

удара врагу были нанесены большие потери. Было

подбито артиллерией, бутылками с зажигательной смесью

и противотанковыми гранатами 16 танков и 7 бронемашин,

ф. 1445,

1, д. 11,

до двух десятков грузовиков, взорваны мост через р. Долгая,

склады боеприпасов, горючего и продовольствия.1

Успех был обеспечен умелым руководством боем командира

546-го сп майора В. П. Якутовича и командиров

батальонов лейтенантов И. С,

и Н. В. Петрова.

Отважно и храбро действовали командиры стрелковых

рот лейтенанты Ф. М. Смирнов, А. И. Кремнев, командир

пулеметной роты лейтенант И. Н. Шкарин, командир

стрелкового взвода Ф. А. Бруй, рядовые Куц, Зиновьев,

Новиков, разведчик Зибарев и другие. Отличились боевые

расчеты батарей В. П. Лубова, В. Г. Брелаха, В. Г. Турина,

В. А. Молчанова, Н. И. Ленчука. Пример смелости и инициативы

проявил артиллерийский разведчик штабной батареи

484-го артполка Алдабаев. Он вброд преодолел

р. Долгая и выдвинулся впереди своей пехоты, откуда корректировал

огонь орудий. В разгар боя Алдабаев заметил,

что расчет 45-мм орудия вышел из строя и создалась опасность

захвата пушки противником. Алдабаев обратился к

политруку с просьбой: «Дайте мне двух лошадей — и я

спасу орудие». Просьба была удовлетворена. Алдабаев

переправился через реку, под сильным огнем пулемета

вывез орудие и зарядный ящик в безопасное место.

В бою под с. Ивановское отличился наблюдатель 2-го

батальона 559-го сп ефрейтор Клинец. Под огнем противника,

сидя на дереве, он корректировал огонь орудий и

минометов. Взрывной волной его сбросило с дерева. Клинец

как ни в чем не бывало снова залез на дерево,

продолжая выполнять свою задачу до окончания боя.

Таким образом, 20 июля 2-я дивизия народного ополче

ния (в ее составе 2-й батальон 559-го сп) и 546-й сп реша

ли одну общую задачу, но с разных направлений — с

севера на юг и с юга на север по сходящимся линиям.

Они отразили попытки 41-го моторизованного корпуса

гитлеровцев расширить Ивановский плацдарм и перере

зать железную дорогу

Понеся

большие потери, враг вынужден был перейти к обороне,

стал окапываться, укреплять плацдарм. К обороне противник

перешел и на плацдарме в районе Большого

ЦАМО, ф. 416,

10437, д. 9, л. 32.

Первый ощутимый успех окрылил наших бойцов и командиров.

На Нарвском направлении во время передислокации

сп и 484-го артполка на рубеж р. Великая продолжались

упорные бои 552-го сп с подразделениями противника,

усиленными танками. Особенно жаркий бой разгорелся

на ближних подступах к г. Сланцы, на рубеже Гостицы

— Попкова Гора. Собрав превосходящие силы

пехоты и значительное количество танков, враг атаковал

позиции 552-го сп и к исходу 19 июля овладел этими

населенными пунктами.

Бывший пулеметчик 552-го сп П. П. Шерстюк, вспоминая

об этом бое, пишет: «Вечерело, начало темнеть. Впереди

нас горела деревня, хаты которой были построены из дерева.

Враг сильно бомбил и обстреливал ее. Зарево далеко

освещало местность. Мы увидели идущих в полный

рост немцев. Они шли нагло. По команде командира

взвода мы открыли по ним огонь из станкового пулемета.

Внезапный и меткий огонь скосил многих гитлеровцев.

Фашисты открыли артиллерийский и минометный огонь.

Появились раненые и убитые среди наших бойцов. В отделении

ранило подносчика патронов. Пришлось мне действовать

за двоих, подносить патроны и продолжать выполнять

обязанности второго номера. Бой продолжался более

часа. Несмотря на сильный обстрел, мы свою огневую

позицию удержали. Ночью по приказу отошли на новую

20 июля враг овладел тактически выгодным рубежом

и приближался к Нарве.

Остановить противника удалось только у д. Низы. Попытка

немецких танков развить наступление от Сланцев к Нарве

по шоссе на Кингисепп была отражена. Отличился 2-й дивизион

504-го гаубичного артполка. Отражая танковые атаки,

дивизион под командованием П. Л, Кафанова прямой

наводкой из гаубиц подбил 13 танков противника. Командир

батареи лейтенант В. А. Григорьев и его заместитель

по политчасти П. Ф. Устьянов лично вели огонь из гаубиц,

показывая пример стойкости, бесстрашия и воинского мастерства.

3D

Боевые действия 559-го сп начались на исходе 20 июля,

если не считать его 2-го стрелкового батальона, уже сражавшегося

с гитлеровцами у с. Ивановское.

В ночь на 21 июля мелкие группы противника подошли

к р. Плюсса в районе переправы. Оборону здесь держала

стрелковая рота 559-го сп. Ружейным и пулеметным огнем

враг был отброшен.

В боевом охранении на левом берегу р. Плюсса находилось

отделение сержанта Коноплева. Оно обнаружило

вражескую пушку и ее расчет. Пулеметчик Кудрявцев открыл

по ним огонь. Два гитлеровца были убиты, остальные

отступили под прикрытием пулеметного огня другой

группы фашистских солдат. Кудрявцев был ранен. Тогда за

пулемет

сержант Коноплев и стал поливать свинцовым

огнем противника. И эта группа гитлеровцев была рассеяна,

оттеснена от берега Плюссы.

На следующие сутки утром под прикрытием густого

тумана к, левому берегу р. Плюсса в район переправы

снова подошли гитлеровцы.

Четыре бронемашины, поддерживаемые минометным и

пулеметным огнем, пытались преодолеть реку, брод которой

был заминирован нашими Когда броневики

вошли в воду, раздались взрывы мин.

Противник небольшими группами пытался форсировать

и р. Нарва в ее нижнем течении. Но и здесь неоднократ

ные попытки врага были отражены подразделениями, рас

положенными на левом берегу.

Благодаря стойкости и героизму защитников Лужской

оборонительной полосы, а также нанесенным врагу значи

тельным потерям, наступление танковых, моторизованных

и пехотных частей противника было остановлено на всем

ее протяжении. Этому содействовал контрудар советских

войск под Сольцами. Перейдя временно к обороне, враг,

однако, не отказался от своих намерений.

Гитлеровское командование стало готовиться к реша

ющему штурму Ленинграда, подтягивать большие силы

в район этой полосы, перегруппируя их в соответствии со

своими замыслами.

Район боевых действий 191-й дивизии с 15 июля по 2 сентября г.

Г. Л. Сонников — первый командир Д. А. Лукьянов — второй

командир дивизии

Район боевых действий 191-й дивизии с 15 июля по 2 сентября г.

Г. Л. Сонников — первый командир Д. А. Лукьянов — второй

командир дивизии

Г. О. Ляскин — четырнадцатый командир

Н. И. Артеменко — седьмой В. Н. Грецов — десятый командир

командир дивизии

Г. А. Шепель — пятнадцатый,

С. М. Голубятников последний командир дивизии

И. Н. Бураковский — двенадцатый

командир дивизии

Г. Н. Григорьев

В. К. Карпеко

Руководящий состав 191-й сд. В первом ряду второй командир дивизии

Н. П. Коркин — шестой командир

Офицеры-медики 559-го сп

Штаб 546-го сп перед форсированием Чудского озера

Командование 191-й сд в период боев

в Восточной Померании

Сидят (слева направо): начальник

политотдела А. С. Ходаков, командир

дивизии Г. А. Шепель, зам. комдива

по строевой части И. Ф. Расторгуев,

командующий артиллерией дивизии

Р. И. Узлянер. Стоят: зам. комдива по

тылу Ф. Ф. Кружков и начальник штаба

дивизии Герой Советского Союза

А. К. Разумов

Встреча ветеранов 191-й сд у памятника —>

в Копорье. В центре — генерал-майор

В. С. Зикеев

В. С. Зикеев

Роща у Мясного Бора («Долина смерти»).

Лето 1942 г. ‘

• Защитники Лужской оборонительной полосы понимали,

что им предстоят новые тяжелые бои и готовились к ним.

Прежде всего было улучшено управление войсками.

С этой целью Лужская оборонительная полоса 23 июля

была разделена на три сектора (участка): Кингисеппский,

Лужский и Восточный.1 За участками были закреплены

соответствующие дивизии и части, объединенные в

оперативные группы, назначены командующие, непосредственно

подчиненные фронту, определены их границы и

задачи.

4. ОБОРОНА КИНГИСЕППА И НАРВЫ

К

К

ингисеппский участок простирался от Финского

залива у впадения в него р. Нарва до

района Большого включительно. В Кингисеппскую

оперативную группу (КОГ) войск были включены первоначально

191-я, 90-я и

стрелковые дивизии, 2-я дивизия

народного ополчения и несколько частей береговой обороны

Краснознаменного Балтийского флота. Состав КОГ менялся.

Вскоре из нее в 8-ю армию выбыла

стрелковая

Командующим КОГ был назначен генерал-майор

В. В. Семашко. Перед ним была поставлена задача — не

допустить прорыва противника на Нарву и через Кингисепп

к Ленинграду.

В Лужскую оперативную группу войск были включены

три стрелковые дивизии, одна танковая, полк народного

ополчения, особая артиллерийская группа Одинцова и два

артиллерийско-пулеметных батальона с задачей — не допустить

прорыва фашистских войск к Луге, Красногвардейску

(Гатчине), Ленинграду. Учитывая наибольшую вероятность

главного удара врага на Ленинград через Лугу,

Красногвардейск, Лужская оперативная группа по количеству

артиллерии и танкам была более сильной по сравнению

с другими оперативными группами.

История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., Воениздат,

1974. С. 210.

Там же

2 Зак. 74

Командующий фронтом и командующий Кингисеппской

оперативной группой поставили перед 191-й дивизией за

дачу — не допустить прорыва противника с запада

с юга

в направлении Нарвы и Кингисеппа. Командир

дивизии

конкретизировал основную задачу, произвел соответствующую

перегруппировку. В приказе, отданном командиром

дивизии 23 июля в три часа 30 минут ночи, были

. определены задачи: 552-му сп (без третьего батальона) —

не допустить противника с запада в направлении г. Нарва;

559-му сп, 504-му

— оборонять участок по правому берегу

р. Нарва и правый берег р. Пята; 546-му сп, 484-му

артполку — оборонять правый берег р. Луга.1

На фронте обстановка часто менялась, в итоге пере

группировки частей 191-й стрелковой дивизии с 24 июля на

оборону Кингисеппа были поставлены два стрелковых пол

ка (546-й и 552-й), а также 484-й артиллерийский полк. На

Нарвское направление — 559-й стрелковый полк и 504-й

гаубичный артиллерийский полк.

В связи с занятием новых рубежей обороны командир

дивизии полковник Лукьянов приказал: обороняясь на широ

ком фронте, создать батальонные и ротные узлы сопро

тивления с круговой обороной.

Были установлены конкретные сроки инженерных работ.

Расчистку сектора обстрела, окопы полного профиля с

козырьками и ходами сообщения было приказано закончить

к 29 июля, а завалы, рвы, минные поля, ловушки,

эскарпы и надолбы на всем занимаемом рубеже — к

30 июля. Предстояло выполнить за

дней огромный

объем инженерных и саперных работ. Это требовало

привлечения к оборонительным работам всего личного со

става и исполнения их как днем, так и ночью.

Было установлено, что противник сосредоточивает в

районе Загорья, Сланцев, Долгой Нивы танки, артиллерию

и живую силу. Для нашего командования было очевидно,

что шла подготовка к наступлению на Нарву и Кингисепп.

В то же время стало известно о прибытии сил противника

на плацдарм в районе Ивановского и Большого

ЦАМО, ф. 484,

37692, д. 1, л. 3.

На Нарвском направлении в течение семи суток

июля) 559-й сп продолжал укреплять свою оборону

и восстанавливал боевой состав. 24 июля в состав полка

возвратилась 7-я стрелковая рота, охранявшая мосты через

р. Луга. Она была поставлена вместе с 8-й ротой на оборону

по правому берегу р. Нарва на рубеже Попов

Возвратилась и 1-я рота, курсировавшая на бронепоезде.

Она тоже была развернута на переднем крае

обороны. Таким образом, завершилась концентрация всех

подразделений 559-го сп в одном районе и его боевые

порядки были несколько уплотнены.

В течение последней недели июля 559-й сп отразил

многократные попытки неприятеля перебраться через

р. Пята.

Главный итог последней декады июля: все попытки противника

продвинуться вперед части 191-й дивизии успешно

отразили, рубежи обороны отстояли.

Соседом 191-й дивизии справа был батальон морской

пехоты Краснознаменного Балтийского флота. Он держал

оборону по правому берегу р. Нарва. Разграничение с

ним проходило по линии Вассакара, Глубокое, Котлы, Радчило.

Соседом

дивизии слева была 2-я дивизия народного

ополчения. Она держала оборону по правому берегу

р. Луга и противостояла плацдарму противника у Ивановского.

В то время как на Лужской оборонительной полосе

удалось приостановить наступление немецко-фашистских

войск, в Эстонии развернулись тяжелые бои и возросла

опасность прорыва оттуда врага к Нарве. Гитлеровское

командование усилило свои войска в Эстонии тремя пехотными

дивизиями

и 22 июля нанесло удар по частям 8-й

армии, встык ее 10-го и

стрелковых корпусов. Враг

отрезал

корпус от основных сил 8-й армии и вышел

25 июля на западное побережье Чудского озера, в районе

Мустье. К 30 июля корпус с большими потерями с боем

вышел из окружения.

История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., Воениздат,

1974. С. 213.

2* 35

Бои с сильным, опытным и коварным противником требовали

от командного состава дивизии высокого мастерства

в управлении войсками, а боевого опыта было явно

недостаточно. Мастерство росло в ходе боев, накапливался

практический опыт. Отличившихся в боях средних командиров

выдвигали на более высокие должности. Так,

командир стрелкового взвода 546-го сп лейтенант

Ф. А. Бруй был назначен на должность старшего адъютанта

2-го батальона, командир стрелкового взвода

552-го сп лейтенант А. С. Подъячев — командиром роты.

Младший лейтенант В. Е. Шашин был назначен заместителем

командира батареи 45-мм орудий 552-го сп. Подобных

примеров было много.

Комиссаром 191-й стрелковой дивизии 21 июля

1941 года был назначен бригадный комиссар Ф. И. Егоров

— активный участник вооруженной борьбы за победу

советской власти в годы гражданской войны. Отечественная

война застала его на Высших курсах усовершенствования

политсостава.

На военных была возложена обязанность

детально знать оперативную обстановку и помогать командиру

разрабатывать боевые приказы, контролировать

их исполнение, они должны были воодушевлять личный

состав частей, пропагандируя непоколебимую веру в силу

правого дела нашего народа, советского оружия, победу

Красной Армии над гитлеровской Германией.

В течение первой недели августа части 191-й дивизии

занимали прежние районы обороны, вели огневой

бой с противником, усиленную разведку и совершенствовали

оборону в инженерном отношении.

На Нарвском направлении противник 1 августа в

22 часа вновь пытался форсировать р. Пята в районе обороны

1-й стрелковой роты 559-го сп. Бойцы под командованием

своего командира лейтенанта М. А. Богданова

отразили эту попытку врага. Понеся потери, гитлеровцы

прекратили переправу. Во время отражения атаки противника

погиб командир роты лейтенант М. А. Богданов и

был ранен командир 1-го батальона 559-го сп лейтенант

И. Н. Стаселько.

36

Учитывая возросшую огневую и разведывательную активность

противника, командир дивизии отдал приказ о

выделении в боевые охранения от каждого батальона роты.

Успех оказался очевидным. 5 августа была выдвинута на

берег р. Пята, в район рощи, что южнее отметки 24.0, 5-я

стрелковая рота. На следующие сутки разведка противника

пыталась просочиться через рощу, но, будучи обнаруженной,

вынуждена была отступить. Перед вечером 6 августа

у переправы через р. Пята сосредоточилась 2-я стрелковая

рота 559-го сп. Противник здесь также не прошел.

На Кингисеппском направлении в течение первой недели

августа 546-й сп и 552-й сп делали то же, что делал и

559-й сп — укрепляли свои рубежи обороны и вели разведку

боем.

Командование дивизии решило провести

боем в районе Монастырек силами 2-го батальона

552-го полка. В ночь на 4 августа бойцы начали передвигаться

в район Монастырек и к утру подошли к р. Щучка.

Ночью, в 2 часа 30 минут, 5 августа батальон атаковал

противника с двух сторон. Противник понес потери, но

552-й сп в течение недели

оборонительные работы

на рубеже Сережино, Порхово, устье р. Азика. На Кингисеппском

направлении в первую неделю августа противник

активных действий не предпринимал. Все время, однако,

продолжали действовать его артиллерия, минометы и

пулеметы. 6 августа начала обстрел Кингисеппа вражеская

артиллерия. Ее огонь корректировал самолет, прозванный

нашими бойцами «рама».

7 августа исполнилось три недели боев 191-й стрелковой

дивизии с противником. В тяжелых боях она проявила

стойкость, остановила противника, нанесла ему значительные

потери. За этот период в боях было уничтожено:

1 генерал, 26 штабных офицеров, 57 унтер-офицеров,

1478 солдат, всего

человека. Было подбито и уничтожено:

56 танков, 15 бронемашин, 19 пушек разных калибров,

15 грузовых автомашин, 12 пулеметов, захвачено три

пулемета

ЦАМО, ф. 108,

37692, д. 2, л. 22.

При анализе хода боевых действий следует учесть соотношение

численности штатного состава нашей и немецкой

дивизий, количество и качество их вооружения, концентрацию

сил на решающих направлениях. 191-я сд по

количеству личного состава, вооружению значительно уступала

немецкой пехотной дивизии. За эти три недели

гитлеровское командование восполнило потери 41-го моторизованного

корпуса, подтянуло к нему 38-й армейский

корпус, создав на Кингисеппском направлении мощную

группировку.

Как со временем стало известно, к 8 августа на Кингисеппском

направлении нашей обороны противник имел

15-кратное превосходство в танках, более чем полуторное

в артиллерии.1 Фашистская авиация продолжала господствовать

в воздухе.

Командование фронта было не в состоянии изменить

соотношение сил в нашу пользу ни по численности личного

состава, ни по артиллерии, не говоря уже о танках и

авиации. Однако было принято правильное решение — пока

противник имеет преимущество, держать активную оборону,

ежедневно наносить удары по врагу, днем и ночью

выводить из строя солдат и вооружение, подрывать наступательные

возможности противника.

С начала боев по 8 августа дивизия понесла потери

убитыми, ранеными и пропавшими без вести 1664 человека.

2 Несмотря на это, дивизия оставалась боеспособной.

К тому же в начале августа она пополнилась рядовым,

сержантским, командным составом. В дивизию было

зачислено немало молодежи и мужчин средних лет из

прифронтовых районов.

На 10 августа в 191-й стрелковой дивизии было

14 025 человек.3 Основу огневой мощи составляли артиллерия,

ручные и станковые пулеметы. Минометов —

орудий 117, станковых, ручных 378. На

История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., Воен1974.

С. 217.

ф. 484, 37692, д. 2, л. 22.

I л if ‘ ф. 1445, 1,

38

100 солдат и сержантов в среднем два автомата, а минометов

и того меньше — около одного.

8 августа резко усложнилась обстановка на западных

подступах к Нарве и восточнее Кингисеппа. К исходу дня

немецко-фашистские войска мощным броском, преодолевая

жесточайшее сопротивление советских войск, достигли

побережья Финского залива в районе Кунды.1

Таким образом, 8-я армия была расчленена на две части.

Ее 10-й стрелковый корпус с боями отходил к Таллину, а

остальные соединения со штабом армии отступали в сторону

Нарвы. Попытка 10-го и стрелковых корпусов

наступлением подрезать вражеский клин и воссоединиться

успеха не имела.

После овладения портом Кунда и отражения атак советских

частей дивизии противника повернули на восток, к

Нарве. Особенно сильным нажим был вдоль Нарвского

шоссе. Не ослабевали удары гитлеровцев на Нарву также

с и со стороны Сланцев.

Резко ухудшилась обстановка и у соединений, расположенных

на левом фланге 191-й дивизии. 8 августа в 10 часов

перешла в наступление немецко-фашистская группировка

войск. Она нанесла главный удар с плацдарма в

районе Ивановского и Большого силами двух танковых,

одной моторизованной и одной пехотной дивизий.2

Части 191-й дивизии удерживали занимаемые рубежи и

бдительно следили за противником. Здесь враг большими

силами пехоты активности пока не проявлял, вел усиленный

артиллерийский и минометный огонь по боевым порядкам

наших частей. Обстрелу подверглись г. Нарва, железнодорожный

мост и железнодорожная станция в расположении

559-го сп.

552-й стрелковый полк производил большую перегруппировку,

а 546-й — частичную с целью удержать участок

обороны и быть готовым оказать помощь соседней 2-й

дивизии народного ополчения.

И. П. А. И. Кузнецов и др. Битва за Ленинград, 1941 —

1944. М., Воениздат, 1964. С. 41.

История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., Воениздат,

1974. С. 217.

39

При анализе хода боевых действий следует учесть соотношение

численности штатного состава нашей и немецкой

дивизий, количество и качество их вооружения, концентрацию

сил на решающих направлениях. 191-я сд по

количеству личного состава, вооружению значительно уступала

немецкой пехотной дивизии. За эти три недели

гитлеровское командование восполнило потери 41-го моторизованного

корпуса, подтянуло к нему 38-й армейский

корпус, создав на Кингисеппском направлении мощную

группировку.

Как со временем стало известно, к 8 августа на Кингисеппском

направлении нашей обороны противник имел

15-кратное превосходство в танках, более чем полуторное

в артиллерии.1 Фашистская авиация продолжала господствовать

в воздухе.

Командование фронта было не в состоянии изменить

соотношение сил в нашу пользу ни по численности личного

состава, ни по артиллерии, не говоря уже о танках и

авиации. Однако было принято правильное решение — пока

противник имеет преимущество, держать активную оборону,

ежедневно наносить удары по врагу, днем и ночью

выводить из строя солдат и вооружение, подрывать наступательные

возможности противника.

С начала боев по 8 августа дивизия понесла потери

убитыми, ранеными и пропавшими без вести 1664 человека.

2 Несмотря на это, дивизия оставалась боеспособной.

К тому же в начале августа она пополнилась рядовым,

сержантским, командным составом. В дивизию было

зачислено немало молодежи и мужчин средних лет из

прифронтовых районов.

На 10 августа в 191-й стрелковой дивизии было

14 025 человек.3 Основу огневой мощи составляли артиллерия,

ручные и станковые пулеметы. Минометов —

орудий 117, станковых, ручных 378. На

История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., Воен1974.

С. 217.

ф. 484, 37692, д. 2, л. 22.

I л if ‘ ф. 1445, 1,

38

100 солдат и сержантов в среднем два автомата, а минометов

и того меньше — около одного.

8 августа резко усложнилась обстановка на западных

подступах к Нарве и восточнее Кингисеппа. К исходу дня

немецко-фашистские войска мощным броском, преодолевая

жесточайшее сопротивление советских войск, достигли

побережья Финского залива в районе Кунды.1

Таким образом, 8-я армия была расчленена на две части.

Ее 10-й стрелковый корпус с боями отходил к Таллину, а

остальные соединения со штабом армии отступали в сторону

Нарвы. Попытка 10-го и стрелковых корпусов

наступлением подрезать вражеский клин и воссоединиться

успеха не имела.

После овладения портом Кунда и отражения атак советских

частей дивизии противника повернули на восток, к

Нарве. Особенно сильным нажим был вдоль Нарвского

шоссе. Не ослабевали удары гитлеровцев на Нарву также

с и со стороны Сланцев.

Резко ухудшилась обстановка и у соединений, расположенных

на левом фланге 191-й дивизии. 8 августа в 10 часов

перешла в наступление немецко-фашистская группировка

войск. Она нанесла главный удар с плацдарма в

районе Ивановского и Большого силами двух танковых,

одной моторизованной и одной пехотной дивизий.2

Части 191-й дивизии удерживали занимаемые рубежи и

бдительно следили за противником. Здесь враг большими

силами пехоты активности пока не проявлял, вел усиленный

артиллерийский и минометный огонь по боевым порядкам

наших частей. Обстрелу подверглись г. Нарва, железнодорожный

мост и железнодорожная станция в расположении

559-го сп.

552-й стрелковый полк производил большую перегруппировку,

а 546-й — частичную с целью удержать участок

обороны и быть готовым оказать помощь соседней 2-й

дивизии народного ополчения.

И. П. А. И. Кузнецов и др. Битва за Ленинград, 1941 —

1944. М., Воениздат, 1964. С. 41.

История ордена Ленина Ленинградского военного округа. М., Воениздат,

1974. С. 217.

39

В течение ночи на 9 августа и днем части 191-й дивизии

удерживали прежнюю полосу обороны, вели разведку

боем и отражали попытки противника овладеть позициями

боевого охранения.

На Нарвском направлении 559-й сп и 504-й гаубичный

полк (без двух батарей) занимали прежний участок обороны.

Противник вел артиллерийский огонь по г. Нарва и

огневым позициям батарей 559-го стрелкового полка.

На Кингисеппском направлении 9 августа 546-й сп и

552-й сп также занимали прежние участки обороны.

Большими силами против 191-й дивизии враг пока не

действовал, но активность его разведки говорила о том,

что готовится наступление. Так, по боевому охранению

546-го и 552-го сп враг предпринял атаки, которые были

отражены.

В то время как части 191-й дивизии отражали попытки

гитлеровцев овладеть позициями их боевого охранения, левее

полосы 191-й дивизии продолжался ожесточенный бой.

Ударная группировка противника продолжала наступать,

встречая упорное сопротивление советских войск. Некоторые

населенные пункты переходили из рук в руки несколько

раз, Среднее Село, например, — три раза. Однако

противнику удалось к исходу 9 августа овладеть деревнями

Средним Селом, Мышкиным, Слепиным, Извозом,

Ганьковым. В итоге двухдневных боев противнику удалось

углубиться в оборону 2-й дивизии народного ополчения и

90-й стрелковой дивизии.

9 августа командующий фронтом генерал-лейтенант

М. М. Попов приказал в течение 9 и 10 августа ликвидировать

плацдармы противника на правом берегу р. Луга.

Было приказано эту задачу выполнить в отношении плацдарма

у с. Ивановское 2-й и 4-й дивизиям народного ополчения

и частично силами

стрелковой дивизии.1

До 10 августа на Кингисеппском направлении 191-я

стрелковая дивизия обороняла двумя полками полосу шириной

в 32 км.2 С передачей 552-го стрелкового полка в

А. В. Ленинградцы в годы блокады. М., изд-во АН СССР,

С. 98.

ЦАМО, ф. 217,

33435, д. 3, л. 35.

40

оперативное подчинение 2-й дивизии народного ополчения

эту полосу пришлось оборонять

Ближайшее намерение противника было очевидно:

прорвать оборону 2-й дивизии народного ополчения и овладеть

станциями Веймарн и Молосковицы. Соответственно

этому были распределены силы и средства защитников

этих важных в тактическом отношении пунктов. 552-й сп

получил задачу не пропустить противника со стороны

шоссе к станции Веймарн. Уже 10 августа полк вступил в

бой с танками и автоматчиками немцев. За первые сутки

1-й стрелковый батальон 552-го сп подбил и уничтожил

16 танков

Бойцы 552-го сп совместно с ополченцами

и батальоном моряков затормозили продвижение

противника, но ликвидировать опасность прорыва врага к

Молосковицам не удалось.

12 августа был самым тяжелым, самым критическим

днем сражения с основными силами фашистской группировки,

наступавшей с Ивановского и Большесабского плацдармов.

С утра гитлеровское командование ввело в сражение

еще одну танковую дивизию. Наши войска в четырехдневных

боях с танками и мотопехотой противника

несли большие потери. Командующий фронтом вынужден

был ввести в бой против танковых и моторизованной дивизий

резерв — 1-ю гвардейскую дивизию народного

ополчения, только что сформированную и необстрелянную,

и 1-ю Краснознаменную танковую дивизию. Они сражались,

как могли, но сдержать, а тем более отбросить

противника не сумели.

августа в 15 часов, после трехкратных

атак, противник прорвал оборону ополченцев, занял

станцию Молосковицы, перерезав железную и шоссейную

дороги

С 10 августа 191-я дивизия продолжала находиться в

прежних районах, обороняла ту же самую полосу, но не

тремя, а двумя стрелковыми полками.

и 12 августа 559-й сп и 504-й гаубичный артполк

(без двух батарей) продолжали занимать прежний участок

А. С. Из воспоминаний.

А. В. Карасев. Ленинградцы в годы блокады. М., изд-во АН СССР,

1959. С. 99.

обороны в районе Нарвы. Гитлеровцы вели редкий, методичный

артиллерийский и минометный огонь по расположению

559-го сп.

В течение двух суток,

и 12 августа, 546-й сп продолжал

удерживать прежний район обороны, отражая силовые

разведки противника.

Жестокие бои шли на левом фланге 191-й дивизии,

юго-восточнее Кингисеппа. Продолжало ухудшаться положение

и на правом фланге дивизии. Войска 8-й армии по

приказу командования Северного фронта под прикрытием

своих арьергардов отходили к Нарвскому водному рубежу.

Фронт приближался с запада к р. Нарва и к самому

городу. Сложным было положение 559-го сп, который

отражал натиск гитлеровских войск с юга и перед

которым встала необходимость вести борьбу с врагом

с запада.

В связи с прорывом обороны 2-й дивизии народного

ополчения создалась опасность просачивания неприятельских

войск к г. Кингисепп с востока. Для предотвращения

этого командование 191-й дивизии развернуло мотострелковую

роту с тремя танками «KB» в районе разъезда

Тикопись. Оборона Тикописи с 13 августа была возложена

на 191-ю дивизию. В этот день 552-й сп, ополченцы и

моряки отражали атаки противника на Веймарнском на

В ночь на 14 августа противник произвел вылазку

со стороны станции Веймарн на Кингисепп. Нападение

было отражено.

В эту же ночь продолжалась переправа соединений 8-й

армии на правый берег р. Нарва. Для этого заблаговременно

330-й саперный батальон 191-й дивизии построил на

р. Нарва севернее города и в районе Усть-Луги переправы.

Стойкость 191-й дивизии, ее упорство в борьбе с

врагом обеспечили выход пяти дивизий 8-й армии на правый

берег. Разумеется, в этом заслуга и самих этих диви

Они отходили организованно, с боями, не было

панического бегства, хотя обстановка была очень напряженная.

Приблизившись к г. Нарва с запада, обойдя Кингисепп с

востока и продвинувшись к Красногвардейску (Гатчине),

гитлеровские войска утром 14 августа начали наступление

на позиции 191-й дивизии силами 58-й пехотной дивизии

при поддержке танков и авиации. Эти атаки противника

были отражены.

В 23 часа противник возобновил наступление, но с другого

исходного положения, из района леса, что северо-западнее

Прилуги, в направлении Заречья. Ночной бой продолжался

четыре часа. Артиллерийским, минометным и

ружейно-пулеметным огнем несколько атак противника

было отражено и на этом направлении.

Однако в 8 часов 15 августа перед фронтом 546-го сп

до батальона гитлеровцев начали наступление, но уже с

третьего направления. Здесь противник также встретил

упорное сопротивление. Бой продолжался несколько часов

на рубеже р. Пята. При форсировании этой реки враг

понес большие потери.

Однако численное превосходство и вооружение про

тивника не позволили сбросить его за р. Пята.

На Нарвском направлении противник начал наступление

в 9 часов 14 августа. С особым остервенением враг обру

шил на позиции 559-го стрелкового полка и 504-го

мощные удары артиллерии, подверг их массовой бомбеж

ке и обстрелу с воздуха. Воздушным и наземным ударам

подверглись г. Нарва и район Тербинки.

Семь батарей 504-го

и орудия двух канонерских

лодок Краснознаменного Балтийского флота, находившихся

в Нарвском заливе, две батареи и минометы полка открыли

уничтожающий огонь по батальону гитлеровцев, переправлявшемуся

через р. Пята. При форсировании ее враг

понес большие потери. Но в ходе боя он вводил все новые

резервы, не считаясь с потерями. Под прикрытием сильного

огня с земли и воздуха двум ротам гитлеровцев удалось

переправиться через р. Пята. Но дальнейшее продвижение

противника было остановлено огнем 504-го

и канонерской

лодки «Красное знамя». Бой у плацдарма продолжался

целый день.

Воины 559-го сп стойко сражались с врагом, не жалея

ни сил, ни самой жизни, чтобы отстоять важный рубеж на

пути к Нарве.

Когда на КП дивизии стало известно, что враг вклинился

в оборону 559-го сп, в расположение полка прибыл

военный комиссар 191-й дивизии бригадный комиссар

Ф. И. Егоров. Он побывал в районе боев 559-го сп, на

командном пункте 504-го гаубичного полка. Разобравшись

с обстановкой на месте, комиссар понял — нужно подкрепление.

Но где его взять? Все части и подразделения

были введены в бой.

И все-таки за ночь 559-й сп получил небольшое подкрепление

— роту моряков и две батареи 705-го артполка

(а две батареи 504-го

продолжали поддерживать

546-й сп). Днем 15 августа батальон 559-го сп с

прибывшей ротой моряков контратаковал противника с исходного

рубежа — от дома лесника по направлению к

шоссе — с целью уничтожить переправившегося противника

и выйти к переправе.

15 августа 1-й батальон 559-го сп отразил все попытки

противника перейти р. Пята, прочно удерживал, как и в

предыдущий день, свой рубеж обороны. 2-й батальон

559-го сп к исходу дня занимал оборону в районе Ускюля

и южной окраины Долгой Нивы.

На следующий день отличился в бою начальник связи

3-го дивизиона 504-го

лейтенант В. И.

Во

время боя внезапно прекратилась связь 8-й батареи с ее

командиром старшим лейтенантом Н. А. Михайловским и

штабом дивизиона. Попытка восстановить связь обычным

способом не удалась: между НП и ОП батареи находились

немецкие автоматчики, переправившиеся через р. Пята.

Лейтенант В. И. Гвардии обратился к командиру дивизиона

старшему лейтенанту В, М. Пудову с просьбой разрешить

ему пойти в тыл к немцам и корректировать артогонь по

переправе. Получив разрешение, В. И. Гвардии пробрался

к берегу р. Пята и в течение суток корректировал огонь

всего дивизиона.

Все эти тяжелые дни августа 559-й сп поддерживала

корабельная артиллерия — орудия канонерской

лодки «Красное знамя» и экскадренного миноносца «Суровый

». Они вели огонь из Нарвского залива по переправам,

по которым гитлеровцы переправлялись через реки Плюс

44

са и Пята, по скоплениям противника в д. Низы, по танкам

и артиллерийским батареям.

15 августа 546-й сп, 484-й артполк и две батареи 504-го

гаубичного полка продолжали удерживать оборону на

Кингисеппском направлении. Днем противник ввел в бой

дополнительные силы. Теперь против одного нашего полка

наступали два полка 58-й пехотной дивизии немцев,

усиленные танками и поддерживаемые авиацией. Имея огромное

превосходство в огневых средствах и не ощущая

недостатка в боеприпасах, противник вклинился в боевые

порядки 546-го сп, оборонявшего г. Кингисепп с юга. Одновременно

врагом были атакованы позиции 552-го сп,

находившегося в оперативном подчинении 2-й дивизии народного

ополчения в районе

В тече

ние дня наши бойцы отражали многочисленные атаки пехо

ты и танков противника, обходивших наш правый фланг.

В итоге дня 552-й сп был потеснен в северо-западном

направлении на ближние подступы к Кингисеппу, а следо

вательно, и к правому берегу р. Луга, омывающей город

с запада.

Перед 191-й дивизией была поставлена задача — проч

но прикрыть район Кингисеппа с юга, с востока и северо

востока — с трех направлений.

Из-за нехватки боеприпасов противотанковой артилле

рии были приняты меры к более широкому использованию

ручных средств борьбы против танков противника — про

тивотанковых гранат и бутылок с зажигательной смесью.

15 августа главные силы противника, несмотря на упор

ное сопротивление советских войск, все еще продолжали

продвигаться на восток, к Соснице, Волосово, — в

общем направлении на Красногвардейск (Гатчину), Ленин

град. Бои шли на рубеже, расположенном в 65 км восточ

нее Нарвы, в глубоком тылу частей

дивизии, оборо

нявших этот город.

Наступило 16 день решающего боя за Нарву

и Кингисепп. В течение этого дня 559-й стрелковый полк,

две роты батальона морской пехоты, два батальона 219-го

стрелкового полка, перешедшего с левого на правый

берег р. Нарва, при поддержке артиллерийских батарей

вели ожесточенный бой по уничтожению противника в

лесу, что южнее Ускюля, по правую и левую сторону

шоссе, ведущего в Нарву.

С утра и до вечера 16 августа в 559-м сп находились

комиссар дивизии Ф. И. Егоров с работниками политотдела

— помогали командованию полка организовать атаки

батальонов. В этот день пехотинцами и артиллеристами

было убито и ранено множество фашистских солдат и

офицеров. Особенно отличился сержант 559-го сп Куделин.

Из станкового пулемета он в упор расстрелял до половины

роты противника. Подразделениями 559-го сп впервые

были захвачены в плен 19 немецких солдат. Однако противник,

не считаясь с потерями, вводил в бой все новые и

новые силы, отражая контратаки защитников Нарвы.

Объясняя, почему боевая задача не была выполнена, военком

дивизии Ф. И. Егоров пишет в своей книге: «Сильный

заградительный артиллерийско-минометный и пулеметный

огонь преградил путь атаковавшим подразделениям.

Артиллерийская поддержка атаки была слабой, так как

наши артиллеристы израсходовали почти все снаряды, а

подвоз их прекратился».1

К исходу 15 августа арьергарды дивизии 8-й армии

отошли на правый берег р. Нарва, севернее города. На

улицах Нарвы бой они не вели. Войска противника — 374-я,

291-я пехотные дивизии и группа частей под общим названием

«Арко», наступавшие на Нарву с запада, — вышли

16 августа к р. Нарва и захватили большую часть города.

Гитлеровцы установили на чердаках высоких домов и церквях

пулеметы и начали обстреливать правый берег реки.

Теперь враг начал обстреливать боевые порядки 559-го сп

с двух сторон — не только с южной, но и с западной.

Враг не прорвался к Нарве через боевые порядки

советских частей с юго-востока. Трое суток героически

обороняли это направление воины 191-й дивизии:

559-го сп, 504-го

и других частей. Надо было выиграть

время для переправы соединений 8-й армии через

р. Нарва.

Ф. И. Егоров. В обороне и наступлении.

Петрозаводск,

Карельское книжное 1965. С. 28.

Ожесточенный бой происходил 16 августа в районе

Кингисеппа. Еще на исходе 15 августа командир дивизии

полковник Лукьянов приказал 546-му стрелковому полку

уничтожить вклинившегося в его боевые порядки противника

и восстановить положение.

Для поддержки 546-го сп командир дивизии выделил

ему несколько броневиков разведбатальона и стрелковую

роту 552-го сп. Завязался ближний бой. Враг упорно держался

занятых позиций. Бой перешел в рукопашную схватку.

Потери были значительные с обеих сторон.

Во время контратаки смело действовали бойцы 3й

стрелковой роты под командованием лейтенанта

А. И. Кремнева. Сам командир роты в бою являлся примером

для солдат. В рукопашной схватке он был ранен в

руку штыком, но поле боя не

Получив подкрепление, враг перешел в наступление

двумя батальонами против 1-го батальона 546-го сп. Гитлеровцы

окружили командный пункт батальона. Его командир

лейтенант И. С. Жидель поднял всех, кто был на

КП, — связистов, наблюдателей, санитаров. Стремительной

контратакой кольцо окружения было прорвано.

В то время когда 546-й сп вел ожесточенный бой с

противником, наступающим на Кингисепп со стороны Прилуги,

Новонерково, 552-й сп, находясь в составе дивизии

народного ополчения, вел бой с противником, наступающим

с востока и северо-востока. Гитлеровское командование

рассчитывало взять в клещи два полка 191-й дивизии

и, окружив их, уничтожить в Кингисеппе. Но этим расчетам

не суждено было сбыться. 16 августа в 20 часов по

приказу командования 546-й сп и 552-й сп оставили Кингисепп.

Оборона Кингисеппа продолжалась 33 дня. Для начального

периода войны такой срок сдерживания превосходящих

сил противника являлся редкостью. Части дивизии отошли на

несколько километров от Кингисеппа в сторону Нарвы.

Находившийся с начала войны в районе Новопятницкого

(3 км западнее Кингисеппа) командный пункт дивизии

Из воспоминаний бывшего адъютанта командира батальона

546-го сп Л. В. Матросова.

переместился в ночь на 17 августа на правый берег

р. Луга, в лес 1,5 км севернее Кошкина (в 16 км к северо-

западу от Кингисеппа).

В 4 часа ночи 17 августа командир 191-й дивизии поставил

своим частям боевые задачи — контратаковать противника

с новых позиций. Для подавления дальних целей в

интересах 191-й сд из Нарвского залива действовала канонерская

лодка «Красное знамя».

августа продолжался напряженный бой на юго-восточных

подступах к Нарве. Батареи 504-го две батареи

559-го сп, орудия канонерской лодки вели уничтожающий

огонь по огневым позициям врага, по его живой силе и

танкам. Стремясь сломить железную стойкость защитников

Нарвы, противник в 12 часов бросил в бой авиацию. В то

же время четыре батареи врага открыли массированный

огонь с западной окраины Нарвы по правому берегу реки,

по кладбищу, в районе которого находился КП 559-го сп.

Под прикрытием артиллерийского и минометного огня, авиации

гитлеровцы пытались навести переправу с левого

берега на правый в черте города и обойти с севера наши

подразделения, сражающиеся в районе Ускюля и Долгой

Нивы. Но в течение дня врагу это не удалось. По приказу

командира 559-го сп майора П. Т. Лембы для предотвращения

переправы гитлеровцев в восточную часть Нарвы, в

район кладбища, был переброшен 2-й батальон. Весь день

он срывал попытки немцев построить переправу и овладеть

остальной частью города. 1-й стрелковый батальон

559-го сп продолжал удерживать прежние позиции. Противнику

так и не удалось сбить его с занимаемых позиций

по правому берегу р. Пята.

Мужественно сражался и 3-й батальон 559-го сп, действовавший

четвертые сутки на главном направлении наступления

противника. Бои были тяжелые, каждый день из

строя выбывали бойцы и командиры.

К исходу дня 3-й батальон 559-го сп отошел на новый

рубеж к востоку от шоссе, держа его под своим огнем и

препятствуя продвижению немцев к Нарве.

В ночь на 18 августа 559-й сп, 504-й и все другие

части дивизии, находившиеся в районе Нарвы, по приказу

48

Условные обозначения

с

утру 9 0

Л л

рубеж 1941 г.

вышестоящего командования были отведены на линию

рубежа укрепленного района. Отход был совершен организованно.

Во время снятия частей с прежнего рубежа

обороны и отхода на новый в 559-й сп прибыли командир

дивизии полковник Д. А. Лукьянов и военком — бригадный

комиссар Ф. И. Егоров.

17 августа отошли с северо-восточного берега р. Нарва

на правый берег р. Луга в ее нижнем течении 6-й истребительный

батальон, 48-я и 125-я стрелковые дивизии из

состава 8-й армии. Так закончилась оборона Нарвы.

Расчет гитлеровского командования отрезать отходящую

из Эстонии 8-ю армию захватом Нарвы провалился. Ее

войска отошли на правый берег р. Нарва и приняли активное

участие в последующих боях с немецко-фашистскими

захватчиками. В ходе боев за Нарву враг понес большие

потери, что, несомненно, снижало наступательные возможности

гитлеровских войск. Упорной обороной Нарвы,

переместился в ночь на 17 августа на правый берег

р. Луга, в лес 1,5 км севернее Кошкина (в 16 км к северо-

западу от Кингисеппа).

В 4 часа ночи 17 августа командир 191-й дивизии поставил

своим частям боевые задачи — контратаковать противника

с новых позиций. Для подавления дальних целей в

интересах 191-й сд из Нарвского залива действовала канонерская

лодка «Красное знамя».

августа продолжался напряженный бой на юго-восточных

подступах к Нарве. Батареи 504-го две батареи

559-го сп, орудия канонерской лодки вели уничтожающий

огонь по огневым позициям врага, по его живой силе и

танкам. Стремясь сломить железную стойкость защитников

Нарвы, противник в 12 часов бросил в бой авиацию. В то

же время четыре батареи врага открыли массированный

огонь с западной окраины Нарвы по правому берегу реки,

по кладбищу, в районе которого находился КП 559-го сп.

Под прикрытием артиллерийского и минометного огня, авиации

гитлеровцы пытались навести переправу с левого

берега на правый в черте города и обойти с севера наши

подразделения, сражающиеся в районе Ускюля и Долгой

Нивы. Но в течение дня врагу это не удалось. По приказу

командира 559-го сп майора П. Т. Лембы для предотвращения

переправы гитлеровцев в восточную часть Нарвы, в

район кладбища, был переброшен 2-й батальон. Весь день

он срывал попытки немцев построить переправу и овладеть

остальной частью города. 1-й стрелковый батальон

559-го сп продолжал удерживать прежние позиции. Противнику

так и не удалось сбить его с занимаемых позиций

по правому берегу р. Пята.

Мужественно сражался и 3-й батальон 559-го сп, действовавший

четвертые сутки на главном направлении наступления

противника. Бои были тяжелые, каждый день из

строя выбывали бойцы и командиры.

К исходу дня 3-й батальон 559-го сп отошел на новый

рубеж к востоку от шоссе, держа его под своим огнем и

препятствуя продвижению немцев к Нарве.

В ночь на 18 августа 559-й сп, 504-й и все другие

части дивизии, находившиеся в районе Нарвы, по приказу

48

Условные обозначения

с

утру 9 0

Л л

рубеж 1941 г.

вышестоящего командования были отведены на линию

рубежа укрепленного района. Отход был совершен организованно.

Во время снятия частей с прежнего рубежа

обороны и отхода на новый в 559-й сп прибыли командир

дивизии полковник Д. А. Лукьянов и военком — бригадный

комиссар Ф. И. Егоров.

17 августа отошли с северо-восточного берега р. Нарва

на правый берег р. Луга в ее нижнем течении 6-й истребительный

батальон, 48-я и 125-я стрелковые дивизии из

состава 8-й армии. Так закончилась оборона Нарвы.

Расчет гитлеровского командования отрезать отходящую

из Эстонии 8-ю армию захватом Нарвы провалился. Ее

войска отошли на правый берег р. Нарва и приняли активное

участие в последующих боях с немецко-фашистскими

захватчиками. В ходе боев за Нарву враг понес большие

потери, что, несомненно, снижало наступательные возможности

гитлеровских войск. Упорной обороной Нарвы,

Кингисеппа, поселков и деревень, расположенных в

черте Лужской оборонительной полосы, было выиграно

время для укрепления позиций на ближних подступах к

Ленинграду.

В районе Кингисеппа 17 августа противник предпринимал

попытки оттеснить 546-й сп от железной и шоссейной

дорог на север, к р. Луга, и овладеть коммуникациями,

идущими в г. Нарва, чтобы соединиться со своей Нарвской

группировкой. Атаки врага на север и на запад от Кингисеппа

546-м стрелковым полком были отбиты. Отразив их,

полк начал готовиться к активным действиям — к уничтожению

противника в направлении Прилуга, Кингисепп.

Слева от 191-й дивизии четыре соединения советских

войск сд, сд, бригада морской пехоты и 2-я

дивизия народного ополчения, в ее составе продолжал находиться

552-й сп) 17 августа контратаковали противника и

выбили его из Керстово, что на пути к Котлам. Таким

образом, часть вражеского выступа в сторону Котлов

была срезана, что имело положительное значение для

наших войск, действовавших на Лужском рубеже, к северо-

западу от Кингисеппа, в том числе и для 191-й дивизии.

Весь день 18 августа 559-й сп вел бой с противником

на рубеже Нива. Противнику удалось

обойти 1-й стрелковый батальон 559-го сп. Его бойцы ни

на шаг не отступили со своих позиций и продолжали бой

в окружении.

Тем временем 546-й сп вел бой с противником у железной

дороги и шоссе между Новопятницким и западной

окраиной Кингисеппа. Удары врага по направлению к Падоге

были отражены, однако удары на Новопятницкое отразить

не удалось. При обороне Новопятницкого отличился

командир 45-мм орудия сержант В. Е. Шашин. Фашисты

трижды ходили в атаку на орудие Шашина и каждый раз

несли большие потери. Шашин одновременно выполнял

обязанности командира орудия и наводчика, подпускал

атакующих гитлеровцев на 50 метров и открывал по ним

уничтожающий огонь. В этом бою герой выпустил по противнику

570 снарядов.

50

Нефедов Юрий Андреевич

Поздняя повесть о ранней юности

( Глава из книги)

191-я стрелковая Новгородская дивизия

191-я стрелковая Новгородская дивизия

Наши офицеры отошли в сторону и застыли в воинском приветствии. Новый капитан подал команду, и мы двинулись большой колонной, все дальше удаляясь от железной дороги, поротно печатая шаг и держа равнение.

Едва заметная проселочная дорога вела прямо на запад и мы молча, с чувством непривычного волнения двигались по ней, зная, что идем к фронту. Офицеры, видно, поняли наше состояние и стали на ходу вести беседы, переходя от одной роты к другой.

Нам рассказали, что дивизия сформирована еще в 1940 году как соединение береговой обороны, что всю блокаду Ленинграда дивизия билась на разных участках фронта, большую часть этого тяжелого периода — на Невском пятачке. Дрались на Волхове, освобождали Тихвин. После прорыва блокады участвовала в освобождении Новгорода, отличилась там, за что и получила наименование «Новгородской». А сейчас прибыла из Прибалтики, где освобождала Ригу, немного пополнилась там и в настоящее время находится во втором эшелоне на формировании. И, как бы откликаясь на наши мысли, сказали, что с ходу нас в бой не пошлют, а подучат, каждого хорошо проверят, вооружат, у каждого молодого бойца будет наставник из старослужащих фронтовиков и вообще погибнуть просто так не дадут — скоро конец войне и предстоит большая работа по восстановлению разрушенного.

Мы проходили через несколько бедных, полуразрушенных деревушек, видели местных жителей, пили и набирали во фляги воду из колодцев, шутили с девушками. Дружно прокричали «ура» бородатому, очень бедно одетому старику в солдатской, еще с царской кокардой, фуражке, стоявшему у своих ворот на костылях и вскинувшему ладонь в воинском приветствии.

Постепенно наши ряды выравнивались, колонна принимала правильную форму, солдаты подтянулись и в роте старослужащих за нашей спиной запели:

Несокрушимая и легендарная,

В боях познавшая радость побед…

Потом пробовали петь все вместе, не получилось. Тогда стали петь поротно: одна рота заканчивала, следующая начинала новую.

Оглядываясь в то далекое время, силюсь вспомнить лица офицеров, принявших нас на разгрузке, и не могу. Очень мало я их видел, всего несколько часов, пока вели нас в расположение дивизии. Это была первая встреча с фронтовыми офицерами-пехотинцами. Потом было множество других встреч и впечатлений, и все они остались в памяти, как самое дорогое, что мне подарила судьба в тот трудный период моей жизни. Иногда я думаю, что было бы, попади я на другой фронт, а не на 2-й Белорусский? Отвечая себе, уверен, что и на других фронтах встретил бы точно таких, ибо других тогда просто не было. Где же они сейчас?

— Ребята, песню и громче. Мы входим в расположение дивизии, где старшины уже заждались и повара томятся у котлов с кашей. Им приказано вас накормить после запасного полка, — скомандовал старший. И мы вошли в деревню, дошли до центра, свернули вправо на большую поляну и перестроились буквой «П», по две роты с каждой стороны.

В центр тут же вошли генерал-майор с группой офицеров:

— Здравствуйте товарищи бойцы, — приветствовал нас генерал и после нашего громкого, дружного ответа, сказал:

— Желаю вам также хорошо воевать, как вы поете. Мы уже полчаса слушаем ваше пение и радуемся боевому пополнению нашей дивизии.

— Ура, — крикнули мы в ответ тысячей глоток.

— Я командир 191-й стрелковой Новгородской дивизии — генерал-майор Ляскин Григорий Осипович. Дивизия находится на формировании во втором эшелоне 2-го Белорусского фронта…

Далее он кратко рассказал о боевом пути дивизии, пересказав то, что мы уже узнали в дороге, и заключил:

— Сейчас вас разведут по полкам и с завтрашнего дня вы начнете напряженную боевую подготовку. Желаю вам успехов в учебе и в предстоящих боях. Только один вопрос: есть ли среди вас связисты, радисты или телефонисты?

Неожиданно для всех руку поднял Жора Стрижевский, третий номер нашего пулеметного расчета, и назвался радистом-коротковолновиком 1-го разряда. Генерал кивнул подполковнику, тот вывел Жору из строя и, приобняв, увел далеко в сторону. Оставшихся, разделив на три равные части, разобрали представители стрелковых полков и повели в свои расположения.

О том, как и кто нас встретил в 546-м стрелковом полку, зачислив во взвод полковой разведки, я рассказал ранее. А затем события развивались следующим образом.

Младший лейтенант Зайцев повел на кухню, где нас хорошо накормили, затем нам выдали оружие — 2 автомата ППШ, ящик патронов к ним, несколько пистолетов ТТ и револьверов, ящик гранат РГ-42, пообещав остальное выдать через 2–3 дня. Затем мы отправились в свое расположение, на хутор из двух домов примерно в 2-х километрах от штаба полка. В одном из домов квартировал начальник разведки, а в другом хозяин освободил нам одну большую комнату, вдоль двух стен мы настелили солому, укрыли ее плащ-палатками, и это стало нашим жильем. Сразу же расписали и выставили пост — 2-х человек с автоматами, ходивших вокруг хутора навстречу друг другу. Взводный предупредил, что до передовой 5 километров и мы находимся в полосе возможного действия поисковых групп противника. Когда подошла моя очередь заступать на пост и два часа ходить вокруг хутора в кромешной темноте со взведенным затвором автомата и пальцем на спусковом крючке, я пережил первый настоящий страх. За каждым кустиком мерещились немцы, пробирающиеся к хутору с целью захвата «языка», и так не хотелось таковым оказаться. Потом приспособился ходить так, чтобы не терять из виду своего напарника и считал секунды до его появления, когда он скрывался за домом.

На следующий день взводный повел всех в лес на занятия, а меня оставили охранять хутор, с задачей натопить хорошо печь и вскипятить чайники к 14-ти часам. И я остался один на один с автоматом и уймой патронов первый раз в жизни. Долго терпел, изнемогая, а потом не выдержал, зарядил два магазина, вышел во двор, нашел за сараем старую посуду и, спросив у хозяина разрешения, развесил ее на изгороди. Стрелял сначала одиночными выстрелами, а войдя в азарт, стал строчить очередями и тут же увидел бегущий от леса к хутору наш взвод со взводным во главе и с пистолетами в руках.

— Нравится тебе этот автомат? — спросил Зайцев. — Давай красноармейскую книжку и он твой.

Так в моей жизни появилась запись, сделанная собственноручно младшим лейтенантом Зайцевым — ППШ № 6725, а я впервые получил в руки мечту чуть ли не всей своей предыдущей жизни. «Наказан» я был через два дня, когда всему взводу выдали новенькие автоматы ППС-43.

С этого дня началась напряженная боевая подготовка. Вставали в шесть утра, быстро собирались, кушали и уходили в поле, лес или на линию ДОТов, недостроенных в 1941 году. Много стреляли, бросали гранаты, маскировались, а больше всего в ночное время ходили «за языком».

Основным тренером был, конечно же, взводный командир Гордей Зайцев, сибиряк, спокойный, малоразговорчивый, но очень опытный и смелый разведчик. До нашего с ним знакомства он два года пробыл в полковой разведке, один раз легко ранен и пережил два полных состава взвода. Был помкомвзвода старшим сержантом и в день его откомандирования на курсы «Выстрел» взвод ушел в поиск в полном составе и не вернулся. Это было в Прибалтике. Рассказывая об этом, он становился грустным и говорил, что надо лучше учиться сейчас, чтобы вернуться домой всем живыми. И без устали учил стрелять, маскироваться, незаметно приближаться к цели, сверяться с картой, запоминать и представлять по ней местность или наоборот — суметь нанести на карту увиденное, использовать гранату на поражение или испуг и еще многим другим премудростям. От него мы узнали, как разминировать противопехотную мину, как уберечься от уже сработавшей прыгающей, как мгновенно поставить мину-ловушку из гранат…

Его родители были сельскими учителями и он часто писал им, обучив и нас писать письма впрок, а когда появлялся почтальон отдавать ему, проставив только дату, тем более, что письма жестко проверялись цензурой и можно было писать очень скупо: «учимся бить врага», «бьем врага» и «обо мне не беспокойтесь».

Своего котелка у него не было и он каждый раз присаживался к кому-нибудь из солдат, как я понял значительно позже, чтобы чувствовать состояние своих бойцов, держа таким образом руку на пульсе взвода. Никто никогда не слыхал его крика или резкой громкой команды.

Полной противоположностью был его заместитель, старший сержант Владимир Терехин. Его мы подобрали в свой вагон на какой-то станции в Белоруссии. По рассказу и документам, которые он показал, его демобилизовали по ранению из госпиталя в Москве, который находился под патронажем Элеоноры Рузвельт. Маленький осколок вошел ему в лоб и вышел через затылок, пройдя между полушариями мозга, повредив их незначительно. В документах, которые ему выдали, все это было описано на русском и английском с указанием траектории. С нами вместе он и пришел во взвод разведки, где сразу же был назначен помощником командира взвода, как имеющий боевой опыт в качестве артиллерийского разведчика.

Будучи глуховатым по ранению, он всегда говорил громко, срываясь на крик, а когда стали выдавать наркомовские 100 грамм, он после них становился невменяемым, у него забирали оружие и он плелся сзади дня два, пока не приходил в норму. У меня с ним произошел небольшой конфликт, и после этого наши отношения испортились навсегда: он стал постоянно угрожать оружием, и нас часто просто разводили в разные стороны.

Однажды рано утром мы возвращались в расположение после ночных занятий по узкой, длинной и прямой, как стрела, гатке, проложенной через замерзшее болото. Я шел предпоследний, за моей спиной был Терехин. Откуда ни возьмись, выскочил заяц и помчался параллельно гати в противоположную сторону, метрах в 40 от нас. Весь взвод развернулся и стал поливать его из автоматов, а я достал гранату, вырвал кольцо, отсчитал две секунды и метнул ее ему навстречу. В эти две секунды, что прошли после хлопка взрывателя, Терехин упал под гать и закрыл голову автоматом, опасаясь взрыва гранаты в моих руках. Когда после взрыва взвод повернулся и громко захохотал, я увидел лежащего под гаткой, сжавшегося от страха, с автоматом на голове, Терехина. Тут же при всех Терехин пообещал меня убить, если этого не сделают немцы. В дальнейшем у меня бывали с ним неприятные инциденты, но все обходилось, ибо его просто перестали воспринимать как командира и совсем по другой причине.

Во взводе появился Александр Половинкин, разжалованный в рядовые старший лейтенант фронтовой разведки, бывший морской офицер, владеющий немецким языком, москвич и, как он подчеркивал, из Марьиной Рощи. Всего в дивизию прислали шестерых разжалованных: по одному в разведку каждого полка и троих в разведроту дивизии. Был он красивым блондином, выше среднего роста, с фигурой атлета, с кошачьей бесшумной и энергичной походкой, умел с большим изяществом носить солдатскую форму, с обязательным револьвером за голенищем. Сейчас мне кажется, что образ легендарного Таманцева из повести «В августе 44-го» В. Богомолов списал с Половинкина.

По его скупым рассказам мы знали, что во фронтовой разведке они забрасывались в глубокий тыл немцев к партизанам и организовывали там разведслужбу и связь. А если группа была человек 20–25, то организовывали диверсионные отряды и уходили в наши тылы, громя по дороге штабы крупных соединений немцев, строго согласовав сроки своих действий с центром.

С первого дня своего появления он буквально поразил нас стрельбой из револьвера, когда, падая на грудь, спину или на бок, успевал сделать два прицельных выстрела в мишень, почти вогнав пулю в пулю.

От автомата ППС он наотрез отказался, променяв его на ППШ, с которым долго возился, разбирал, стучал молотком, пилил напильником, а затем одиночными выстрелами с 50 метров попадал в донышко консервной банки. При этом он приговаривал с хорошей долей юмора:

— Ребята, это не фокусы или цирковые номера. Вы должны помнить всегда, что для уничтожения живой силы противника у нас есть артиллерия, авиация, танки и «Катюши», а нам нужен противник живой и разговорчивый, желающий сдаться в плен. Но не все этого хотят, к сожалению, и поэтому их надо брать силой. Так как они все вооружены, необходимо оружие из рук выбить, вогнав пулю в правое плечо, не повредив грудную клетку.

Когда начались боевые действия и взводу ставили определенную задачу, происходило это так: командира вызывали к начальнику штаба и давали приказ, а он, возвратившись оттуда, тихонько советовался с Половинкиным и только после этого начинал действовать. Вначале это происходило без нашего участия и как бы скрывалось от подчиненных, а затем вошло в норму в открытую спрашивать и советоваться с Александром, который по сути и был неформальным командиром.

Вместе с ним пришел сержант Владимир Соловьев, призванный в 1940 году из Одессы, где он уже работал сварщиком на судостроительном заводе. Провоевав до ноября 1943 года командиром противотанкового орудия, он был легко ранен и вместе со своей искореженной пушкой был оставлен в каком-то селе в районе Житомира до подхода медсанбата и ремонтных подразделений. На его беду в этом селе формировалась партизанская дивизия П. Вершигоры и опытный сержант понравился начальнику разведки, который и переоформил В. Соловьева в свою разведроту.

После 2-х месяцев боев и походов в немецких тылах пришел приказ из Москвы направить в штаб партизанского движения 10 опытных разведчиков. А так как старые партизаны расставаться не желали, то отправили туда всех новичков, в том числе В. Соловьева. Проучившись в спецшколе какое-то время, он был заброшен в Трансильванию в качестве заместителя командира диверсионной группы (18 человек) с задачей взорвать мост. Летчик не рассчитал и группа погибла при приземлении почти в полном составе. В живых остался командир с переломом обеих ног, невредимые Соловьев и пулеметчик. Они, конечно же не выполнив задания, тащили командира к своим, потом спрятали его на хуторе у румына и к своим добрались одни. Их держали под арестом до того дня, пока не нашли командира, а потом отправили на фронт.

Был он молчаливый, спокойный и как будто всегда о чем-то задумавшийся, очень добрый, готовый в любую минуту прийти на помощь, какими обычно бывают много пережившие люди.

Когда взвод делили на несколько групп, он всегда возглавлял одну из них. Я несколько раз был под его началом и всегда чувствовал себя спокойно, глядя на него, зная, что он не ошибется, не подставит, не пошлет вместо себя.

В конце Восточно-Прусской операции, в Алленштайне, после тяжелого напряженного дня вечером мы сушились у большой, разогретой голландки в просторном немецком доме. Соловьев сидел у раскрытой дверцы печи и, быстро высушив портянки, обулся и встал, посадив меня на свое место. Во дворе скрипнули ворота сарая, где мы поставили своих четырех лошадей. Взводный, обращаясь ко мне, сказал, чтобы я пошел проверить, не задувает ли снег в сарай.

Соловьев, положив руку на мое плечо, велел сидеть, надел телогрейку и вышел. Через несколько секунд раздался негромкий пистолетный выстрел, мы все выскочили во двор с оружием в руках, я и Терехин — босые. В воротах сарая лежал убитый выстрелом в лоб Володя Соловьев. Мы с Терехиным бросались за сарай и увидели убегающую фигуру женщины вверх по склону, в сторону ветряной мельницы, за которой виднелся небольшой лес. Босые ноги проваливались через толстый ледяной наст, казалось, что их режут ножами, но мы уже приблизились к ней метров на 30, и в этот момент женщина повернулась к нам, вытянула руку и два раза выстрелила. Падая с криком в снег, Терехин выпустил короткую очередь, женщина упала на спину, отбросив далеко свой пистолет.

Похоронили Владимира на следующий день на восточной окраине Алленштайна. За ночь соорудили тумбу из красного искусственного перламутра, отодранного от клавиатуры трофейного аккордеона, вырезали надпись: «Сержант Владимир Соловьев».

В книге Януша Пшимановского «Память», посвященной воинам, погибшим за освобождение Польши, в списке захороненных в Ольштыне (так теперь называется Алленштайн) фамилии Владимира нет. Это меня и удивило и обидело, и я даже писал автору об этом, но уже в наши дни мне пришлось ознакомиться с документами о захоронениях наших бойцов в Черске, где погиб почти весь взвод, и я понял систему, по которой велся учет погибших и похороненных. В дальнейшем я постараюсь рассказать об этом более подробно.

Следующим из числа опытных разведчиков, присланных в наш взвод, был рядовой Павел Мусинский, уроженец вологодской области, из семьи лесничего, уже два года воевавший в полковой разведке. Среднего роста, коренастый крепыш, передвигавшийся бесшумно и очень быстро, почти всегда молчавший, а потому незаметный, но всегда готовый прийти на помощь товарищу, даже если к нему и не обращались. Потеряешь ложку или не окажется котелка в нужный момент, он тут же молча тебе их протянет.

Стрелял, маскировался, ползал, метал гранаты на занятиях он безукоризненно, но никогда никто почти не слышал его голоса и, порой казалось, что он не может разговаривать. Снимая шинель, он рукавом правой руки каждый раз протирал орден Красной Звезды на своей груди, совершенно не обращая внимания на солдатские подначки по этому поводу.

Однажды перехватывая бегущих из деревни немцев — сбитый стрелковым батальоном заслон, мы неслись из леса им наперерез и, казалось, не успеем. Но Павел, самый крайний справа в нашей группе, опередил всех, выскочил из-за куста на дорогу прямо перед бегущими немцами, пустил длинную очередь над их головами и не крикнул, а заорал «хонде хох». Шесть немецких солдат, бросив автоматы, остановились, как вкопанные, а когда подбежали мы, Павел уже собирал оружие и был похож на отпущенную пружину.

Таким он и остался в моей памяти: незаметный, тихий, но всегда чуть ли не главный действующий персонаж в самой сложной ситуации.

В числе пришедших во взвод солдат, имеющих боевой опыт, были еще два одессита: Александр Одольский и Борис Эльберт, о котором я уже немного рассказал. Одольский же был весьма интересной личностью хотя бы тем, что с разными интонациями и по совершенно различным поводам говорил, что он не просто одессит, как Соловьев, Эльберт и Нефедов, а он одессит с Пересыпи. Что это означало, мы не знали, но по его жаргону догадывались: сапоги он называл прохорями, пистолет — пушкой, финский нож — пером, а брезентовые складные сумочки, в которые мы сложили свои документы и отдали взводному — лопатниками. Он же, вслушиваясь в польскую речь хозяина, первый придумал автомату «польское» название: джистопуль.

Среднего роста, худой, с золотым зубом и с виду совсем молоденький, он хорошо стрелял и быстро бегал. За его блатные словечки над ним стали подсмеиваться даже молодые солдаты, но однажды он достал из кармана шинели пристегнутый там холщовый мешочек и извлек оттуда орден Красной Звезды и медаль «За отвагу» со старой маленькой колодочкой:

— Медаль мне вручили еще в Сальских степях, а звездочку уже здесь, под Минском, — сказал Александр, задумавшись, будто что-то вспоминая.

Больше он никогда ничего не рассказывал, но со стороны молодых подначки прекратились, а наши старожилы как бы признали его своим: все совещания проходили с его участием.

Однажды на каком-то хуторе, где мы уже приготовились ночевать, он спустился к берегу большого озера, где стояло несколько сараев, и привел оттуда человек 70 вооруженных фольксштурмовцев. Зрелище было захватывающим: впереди идут вооруженные немцы, почти через одного несут на плечах фаустпатроны, одеты кто в чем, а возглавляет эту колонну высокий старик в каске с острым верхом. Сзади, так что и не видно, Одольский идет рядом с немцем, на плече у которого пулемет.

— Пусть положат оружие на землю, — крикнул взводный.

Только передний в нелепой, еще кайзеровской каске бросил оружие.

— А мы что, сами это железо носить будем? Пусть принесут и сложат аккуратно, — откликнулся Одольский.

Немцы подошли, сбросили винтовки в одну кучу, фаустпатроны осторожно сложили в другую и построились в две шеренги, ожидая дальнейших указаний. Все они были весьма преклонного возраста, за исключением двух или трех насмерть перепуганных мальчишек. Беседовал с ними Половинкин вместе с командиром. Узнали, что все они из близлежащих населенных пунктов, и велели им быстрее уходить домой. И тут выяснилось, что там, куда им надо идти, еще немецкая власть и они боятся расстрела. Пришлось нам самим утопить в озере оружие, разрядить фаустпатроны и уйти в деревню, где располагался штаб полка, а сдавшихся фольксштурмовцев оставить на хуторе.

В какой-то из дней мы вели в штаб трех немецких солдат, один из которых был ранен в правое предплечье и, зажав рану здоровой рукой, еле переставлял ноги. По дороге на окраине деревни мы увидели пункт первой медицинской помощи, обозначенный белым флагом с красным крестом, и завели туда своих немцев. Пока одна из сестер перевязывала раненого, Одольский увидел чью-то гитару и, побренчав на ней, вдруг запел:

Я вернусь к тебе, моя родная,

С орденами на блатной груди…

Одна из сестер забрала гитару и довольно резко, с раздражением заметила:

— Ты явно не туда попал, мальчишечка.

Ну а мы, молодые и необстрелянные, по-прежнему оставались детьми, хоть и научили нас очень многому: метко стрелять, маскироваться, быстро бегать и ползать по-пластунски, спать в любых условиях, разводить костер одной спичкой с помощью бикфордового шнура, согреваться, лежа часами в снегу, «подавить» приступ кашля и помочиться в лежачем положении, иметь всегда хотя бы маленький кусочек сахара, чтобы подавить чувство голода, выявить пулеметную позицию, командный пункт, минное поле, возможную смену подразделений противника, заткнуть рот пленному, чтобы не кричал и не кричать самому, если ранят… И еще многим военным мудростям учили нас командир и ветераны, и мы стали более взрослыми, но окончательно не повзрослели.

Командир принес и раздал каждому финские ножи в красивых кожаных чехлах, в которых мы нашли записки от учеников ремесленного училища г. Златоуста с пожеланиями боевых успехов. Тут же нашлись умельцы их наточить, чтобы брили. Половинкин стал учить как ими пользоваться, а Одольский — как их носить за голенищем, привязывая чехол к штрипке сапога. Через пару дней мы уже кое-что могли, тренируясь с деревяшками в руках и доставая ножи из чехлов только по разрешению командира.

В один из дней, вернувшись со стрельбища, мы чистили оружие и готовились к выходу на ночные занятия. Я закончил сборку автомата и уже положил его на свое спальное место, когда Борис Эльберт хлопнул меня по плечу и с криком «защищайся», занес надо мной руку с финкой. Развернувшись к нему лицом, я ударил его двумя руками с двух сторон по кисти с ножом, одновременно подставив ему подножку и толкнул. Он упал на спину, я на него, финка на рукоятку, и, когда я уже почти лег на него, кончик ножа ткнул меня в левый бок. Раздался скрежет ножа по ребру и, как показалось, финка воткнулась мне в левый бок по самую рукоятку. Ужас, который я испытал, неописуем. Вскочив, я задрал гимнастерку и увидел кровь, стекающую тонкой струйкой, и лежащую на полу финку. В комнате на секунду все остолбенели и первым отреагировал командир:

— Идиоты, еще до передовой не дошли, немца даже вшивого не видели, а уже калечите друг друга.

В это самое мгновение раздался стук в дверь, и на пороге появилась девушка, младший сержант, с санитарной сумкой через плечо. Опять стало тихо.

— Здравствуйте, герои-разведчики. Я пришла провести с вами занятие по оказанию первой помощи при ранении.

— Ну и окажи этим двум идиотам. Одному дырку заштопай, другому дурную голову замени, — продолжал неистовствовать Зайцев первый и последний раз за весь короткий период моей службы под его командованием.

Девушка быстро помыла руки, уложила меня на лавку, обработала рану йодом и начала энергично действовать, объясняя по ходу столпившемуся вокруг меня взводу:

— На такую рану необходимо сразу наложить тампон и заклеить или обвязать бинтом, но я сейчас сделаю так, как это сделали бы на ПМП — зашью, — ласковым голосом ворковала сестричка, доставая из сумки необходимое.

А взвод стоял вокруг и, перебивая друг друга, изощрялся шутками в мой адрес. Я же, лежа на правом боку лицом к стенке, готов был провалиться от стыда за случившееся, поставившее меня в центр повышенного внимания и обидных подначек. Надо особо отметить, что взводный об этом случае начальству не доложил и просил сестричку о происшедшем в санроте не рассказывать.

Медсестра тем временем достала из своей сумки большую ампулу, чем-то брызнула на рану, из целлофанового пакетика извлекла иглу с ниткой, двумя стежками стянула рану, смазала еще раз йодом и приклеила марлевый тампон.

— Вставай, будешь жить, если не будешь баловаться, — сказала она шутливо.

Потом она по-настоящему провела занятие, показала как перевязывать голову, грудь, живот, локоть, ступню и т. д., а когда закончила — совсем стемнело.

— Темно и девушку надо проводить в расположение санроты, — начал Зайцев. Половинкин и Одольский схватились за шапки.

— Проводишь ты, — указал он пальцем на меня, — она за тобой ухаживала, поухаживай теперь ты, — закончил взводный, отсекая самых опытных из нас ухажеров по каким-то своим, командирским, соображениям.

Мы вышли из дома и окунулись в полнейшую темноту: луны не было, морозный ветер гнал низкие черные тучи, проселочной дороги не видно и она только угадывалась под ногами замерзшей колеей от подводы. Взяв направление на деревню, мы осторожно шли, стараясь не потерять след телеги, и тихонько разговаривали:

— Возьми свой автомат на правое плечо и согни в локте левую руку, я буду держаться за тебя. Ты ведь девушку провожаешь. Помнишь, что говорил Зайцев? — сказала моя подопечная, рассмеявшись.

Я немного смутился и благодарил судьбу за темень, скрывшую, как мне казалось, мою растерянность.

Я впервые в жизни шел с девушкой, которая вполне ощутимо опиралась на мою руку, вызывая непонятные, совершенно новые чувства. Они настолько заполнили мое сознание, что я онемел и, казалось, просто машинально переставляю ноги.

— Как зовут тебя, я знаю. А меня зовут Шурой, Александра я.

Нравится тебе мое имя? Мне нет, уж лучше бы как угодно, много ведь красивых женских имен. Нина, например. Ты видел нашу командиршу, Нину Васильевну? Красивая очень. У нее большая любовь с вашим начальником, поженятся они. Он тоже красивый. Только это секрет, понял?

Так я был посвящен в первую полковую тайну, которую, как оказалось позже, знает не только полк, но и дивизия. От постоянного напряжения я совсем ничего не видел и продолжал молчать под тихую речь сестрички, которая наполняла мое человеческое существо чем-то еще не познанным, но уже позволившим почувствовать необъяснимую прелесть общения с женщиной. Я не помню, как долго это продолжалось, но кончилось довольно прозаично: мы оступились одновременно, шатнулись навстречу друг другу, и она на секунду прижалась грудью к моему локтю, дав ощутить ее упругость. От неожиданности я буквально выдернул свою руку из ее рук, чем вызвал приступ приглушенного хохота, который резко оборвался, и она тихо сказала:

— Шуры-Юры, это не Шуры-Муры. Я еще тогда, когда зашивала твою рану, почувствовала, что ты именно такой, не взрослый, не нахальный. Я очень хотела, чтобы ты меня проводил.

Мы шли, сняв рукавицы и взявшись за руки, я взял ее сумку, у меня вроде бы открылось второе дыхание, я перестал волноваться и стал лучше видеть дорогу. А Шура продолжала:

— В армии народ разный, много нахальных, лезут в душу, испоганят, а потом чувствуешь себя пришибленной. Ох, как это неприятно.

Я молча слушал ее рассказ и не знал, что надо отвечать и как реагировать, а у нее, очевидно, была потребность открыть душу и она тихонько продолжала:

— Калининская я. В 1942 окончила школу, но уже в Горьком.

Эвакуировали нас туда, отец у меня специалист, на заводе военном работал. Брат ушел на фронт сразу, с первых дней войны. А я после школы санитаркой в госпитале работала и училась на курсах медсестер. Насмотрелась я там всякого. Сначала страшно было, потом привыкла. Как брат погиб, сразу на фронт попросилась, была медсестрой в санитарном поезде, а когда нас разбомбили, попала сюда и уже скоро год я в этом полку.

Она помолчала немного, а я по-прежнему не зная что сказать, вел ее, держа в ладони ее мягкую, теплую руку.

— Домой я хочу, в Калинин. У нас там красиво и зимой, и летом. Ты не был в Калинине? И еще я хочу, чтобы дети у меня были и муж хороший, красивый и надежный.

В моем возрасте об этом вслух не говорили, я понял, что она сейчас сказала о самом сокровенном, приоткрыла душу и от этого стало совсем неловко, потому что не знал как ответить.

Из темноты стали вырисовываться очертания домов, нас стали окликать часовые, мы подходили к расположению санроты. Я уже начал чувствовать облегчение от того, что заканчивается эта ночная напряженная прогулка, но и уходить от Александры мне очень не хотелось.

Шура Коршунова. 1944 г.

— Вот мы и пришли. Спасибо тебе, ты вел себя очень прилично. А сейчас иди и не бойся, тебя не убьют, домой ты вернешься, я это хорошо знаю. Может, только ранят. Нужна буду, спросишь Коршунову Александру.

Она взяла меня за плечи, прижалась лицом к колючей шинели, потом провела ладонью по щеке и ухмыльнулась:

— Так ты еще не бреешься? Совсем молоденький, — взяла из моих рук сумку с красным крестом и уже от двери сказала:

— Я буду у вас еще раз. Проведу занятие, раздам индивидуальные пакеты и сниму швы.

Но больше она не пришла. Швы мне сняла другая сестра с загадочной, как мне казалось, улыбкой. Пакеты принес и раздал взводный командир. С Шурой я еще встречался три или четыре раза, и каждый раз мы обменивались какими-нибудь трофейными сувенирами. При встречах она всегда спрашивала: «Конфетку хочешь?» и протягивала, доставая из кармана шинели, мятную военторговскую карамельку. Последний раз я встретился с ней 21-го февраля, но об этом чуть дальше.

Между тем занятия продолжались, но нам уже выдали носимый комплект боеприпасов, телогрейки, маскировочные белые костюмы и бинт для автоматов. Несколько занятий и бесед провел с нами капитан Кудрявцев. В один из дней пришли дивизионные разведчики, познакомились, договорились о взаимодействии, способах связи и сигналах опознавания. Ребята они были лихие, мы смотрели на них разинув рты и слушали, как на одном языке с ними разговаривали командир и Половинкин.

Однажды вечером пришел связной из штаба полка и вызвал Кудрявцева и Зайцева. Вернулся Зайцев очень поздно, мы не ложились спать, зная, что просто так туда не вызывают. Развернув принесенную с собой карту, он попросил всех подойти к столу и будничным голосом объявил:

— Слушайте меня внимательно и запоминайте. Наши занятия окончены, получен приказ на выход полка в район боевых действий. Завтра в 6.00 взвод должен быть у этой развилки дорог (он показал на карте) и вместе со взводом автоматчиков возглавить головную походную заставку с боковыми дозорами.

Затем он назначил людей в боковые дозоры, распределяя так, чтобы в каждом были опытные бойцы с молодыми, выделил туда по пять автоматчиков и продолжал:

— Обращаюсь к молодому поколению. Внимательно присматривайтесь, как будут себя вести наши «старички», следите за каждым их движением, анализируйте и запоминайте. Возможно, это будет вашим заключительным учением перед встречей с противником. Мой последний совет: не ломитесь вперед, а незаметно продвигайтесь и помните, что вы не бойцы атакующего батальона, а разведчики, ваша задача первыми, без стрельбы, обнаружить противника и доложить командованию. Пароль для заградотрядов и других спецподразделений будут знать Половинкин, Соловьев и я. Ваши документы у коменданта штаба. Все.

Около 5 утра приехала телега с ездовым, мы сложили туда вещмешки, шинели, пайки НЗ, боеприпасы и около шести часов были на указанной развилке, тут же подошел взвод автоматчиков и две радистки с рацией, звали которых Липа и Капа. Взводный выделил 2 боковых дозора по 10 человек, остальных — в головную походную заставу.

— Направление движения — населенный пункт Грайево, расстояние 50 км, вперед, полк уже двинулся, — сказал Зайцев, и мы, пятеро разведчиков во главе с Володей Соловьевым и пять автоматчиков, двинулись вправо от дороги и далее вдоль нее. Местность была пересеченная, с маленькими оврагами, высотками, небольшими полями, узкими перелесками, а порой и большим лесом, примыкавшим к дороге, по которой двигался полк. Попадались сильно заснеженные участки и приходилось идти, глубоко увязая в снегу. Одеты мы были легко, в телогрейках, на поясе только запасной диск, за поясом лопатка прикрывает грудную клетку, а в карманах телогрейки по две гранаты, как учили нас бывалые. Интервалы между нами были метров 30–40, а автоматчики шли сзади нас метрах в 100. Замечали все по ходу, о подозрительном докладывали Соловьеву, подняв руку. Он подходил, осматривал, решал, что делать дальше. Особое внимание — к следам человека.

Вначале чувствовали себя нормально, а потом сильно устали, передвигаясь по бездорожью. Привалы делали на опушках так, чтобы местность впереди хорошо просматривалась. На одной из таких остановок Соловьев вдруг сказал:

— Грайево — это на самой немецкой границе. Далее знаменитая Восточная Пруссия. — И добавил после маленькой паузы. — Вот где шуму будет много.

Глубокой ночью прошли Грайево и полк остановили на большой привал до утра. В старом хвойном лесу стояло много сараев (очевидно, лесничество), в которых разместились батальоны, а нам выделили поляну и три палатки. Наученные бывалыми лесным ночлегам, мы с Борисом нашли высокую заснеженную ель, прорыли нору под нижние ветки, влезли туда и улеглись на хвойную подушку, надев шинели и завернувшись в плащ-палатки. Уснули мгновенно, было нам совсем не холодно, но, проснувшись утром, долго не могли согреться даже на ходу.

Перед началом движения всему личному составу зачитали приказ Верховного Главнокомандующего с обращением к войскам, входящим на территорию Германии, в котором говорилось, что немецкий народ не должен нести ответственности за злодеяния фашистов и мы идем туда с освободительной миссией, а не мщением. Любое проявление насилия к мирному населению будет строго караться по законам военного времени.

Солдаты, а многие были из совсем недавно освобожденных территорий, по-разному реагировали на этот приказ: большинство жаждало жестокой мести, но форма приказа была столь гуманна, что это чувство невольно передалось большинству и наблюдать поведение наших военных в Германии было даже интересно. По ходу своего рассказа я опишу некоторые эпизоды, но могу сразу отметить, что в тех коллективах, где мне приходилось быть, таких зверств, о которых писали и до сих пор пишут на Западе, я не видел.

Новый маршрут — Кольно, примерно 60 километров. Опять мы в правом боковом дозоре идем вдоль немецкой границы на юг. Остряки показывают на стрелку компаса и говорят, что там будет теплей. Все дружно смеемся. Граница от нас иногда в одном или в двух километрах, а иногда — в пятистах метрах. Кругом тишина и, конечно же, все мы уверены, что немцы уже приготовились и ждут.

Мы появились на окраине Кольно рано утром и в это же мгновение мимо нас в сторону границы двинулась колонна танков с десантом, а следом сопровождавшие их самоходные орудия. Полк повернули вправо и следом за этой бронированной колонной мы спустились к небольшому мостику, за которым стоял полосатый квадратной столб с орлом и надписью: «ДОЙЧЕ РЕЙХ».

В колонне дивизии полк шел головным и, перейдя границу, развернулся двумя батальонами в боевой порядок по обе стороны дороги. Мы всем взводом шли по дороге, опережая метров на 500 цепи стрелковых рот.

Входим в первую немецкую деревню Фишборн, совершенно целехонькую, только со следами танковых гусениц на утоптанном снегу. Жителей не видно, улицы пустынны, быстро проверяем дома. Пусто. Горят дрова в печах, а в кастрюлях кипит какое-то варево, в домах тепло, сухо, чисто, а людей нет. Заглядываем в сарай, подвалы, нигде никого. Дом за домом, уже окраина, пусто, будто только что вышли все сразу.

Вдруг из большого дома выходит старуха вся в черном с клюкой и быстро идет навстречу, не обращая на нас никакого внимания, проходит мимо. Половинкин сделал шаг, загородив дорогу, спрашивает по-немецки:

— Извините, мамаша, а где же жители?

Не останавливаясь, старуха отвечает, обходя его:

— Ушли все от Иванов. Туда, в лес, — и махнув рукой в сторону далеко видневшегося леса, быстро удалилась.

Майор Шевченко, заместитель командира полка, у которого, как говорили, в Бресте в 1941 году расстреляли жену, детей и мать, догнал нас верхом:

— Хлопці, ви бачили першу німкеню?

Мы в растерянности: бегали по домам, боялись засад, снайперов, других подвохов и вдруг — никого.

Нас догоняют батальонные цепи, мы быстро уходим из деревни и опять разворачиваемся в прежнем порядке, но более кучно, переговариваясь на ходу. Впереди слышны редкие выстрелы танковых пушек и разрывы снарядов.

— Откуда у них столько продуктов? Ведь нам говорили, что население в Германии голодает, — произносит вслух кто-то из солдат то, о чем мы все думаем.

И впрямь, подвалы буквально заполнены большим количеством домашних консервов: мясных, овощных, фруктовых. На специальных крюках, как по ранжиру, висят свиные копченые окорока и большие пласты сала. В кладовых мешки с мукой, крупами, бочонки со смальцем, в сараях куры, гуси, кроли и, конечно же, большое количество черно-белых коров. Мы ничего не трогали, хоть уже были голодные: боялись отравы.

— Молчи, лучше смотри, где немца поймать, да поживей.

Поймаем, тогда и спросим, — неуверенно отзывается Соловьев, то ли не верит, что немца поймаем, то ли, что скажет он правду.

— А вообще-то они со всей Европы стянули к себе все, что можно, — продолжает Володя.

Мы молчим, каждый думает по-своему, и проходим через узкую полоску леса. Выходим на поляну, стараемся прижаться к опушке и вдруг все видим горящий танк Т-34 с оторванной и валяющейся рядом башней. Бросаемся к нему, внутри разорванные тела танкистов в еще дымящихся комбинезонах. Один лежит между танком и башней, видно выброшенный взрывом.

По шоссе идут наши с Зайцевым во главе. Мы показываем издалека лопатки, спрашивая таким образом разрешения похоронить, но он машет руками, указывая направление вперед. Долго и молча идем по опушке никого не встречая, уже устали, но мелькающая вдалеке на дороге основная группа не оставляет никакой возможности передохнуть или отстать.

— Наверное, немецкая разведка засекла наш взвод во главе с младшим лейтенантом, когда мы переходили границу, и успела сообщить об этом главным силам. А они драпанули и уже занимают оборону в районе Берлина, оставив Пруссию нам, — серьезным голосом балагурит Соловьев.

Мы тихонько смеемся, у нас еще от пережитых за день впечатлений не прошло напряжение, но совсем скоро, через пару дней мы станем другими, почувствовав свою силу и уверенность.

Ночуем в лесу, опять в каком-то хозяйстве, похожем на лесничество с лесопильным заводом. В охранении целые роты от батальонов, а мы рядом со штабом охраняемся ротой автоматчиков, которые в открытую ругают нас. Терпим, но спим целую ночь.

Затемно поднимаемся, почти на ходу кушаем и опять движение вперед. Замен в группах Зайцев не производит, мы уже привыкли друг к другу и хорошо взаимодействуем не только внутри, но и с головной заставой. Стало светать и тут же громыхнуло, опять бьют ганки, что-то рвется и где-то впереди поднимаются огромные тучи черного дыма. Проходим несколько километров и видим горящие цистерны с горючим на железнодорожном перегоне.

К полудню входим в первый немецкий городок — Иоханесбург — жителей опять нет. На улицах танки, большинство домов заняты, кое-как размещаемся в сараях, говорят, что будем отдыхать до следующего утра.

Неожиданно появляется Половинкин на мотоцикле «цундап» с пулеметом на коляске и пристегнутой полной канистрой.

— Садитесь, прокачу. Я до войны был чемпионом Ленинградского военного округа по мотоспорту, так что не бойтесь, — весело приглашает Александр и тут же добавляет. — Законы войны: одни воюют, а другие трофеи собирают. На станции этих машин штук тридцать, всем хватит.

Мы гурьбой человек шесть-семь цепляемся кто за что и катим по улице, выезжаем за город. Шоссе покрыто льдом, но Александр уверенно газует, набирая скорость. Отъехали с километр, кто-то кричит, что дальше нельзя, можем приехать к немцам. Не вписываясь в крутой правый поворот, Половинкин направляет мотоцикл в глубокий кювет и нас, как из катапульты, выбрасывает на толстый снежный наст. С хорошо помятыми боками и ушибами вытаскиваем мотоцикл, возвращаемся к своему сараю и останавливаемся от удара о его стену.

Рано утром опять движение вперед, но полк уже идет походной колонной: дивизионная разведка сообщила, что немцев в нашей полосе нет на расстоянии 20 км. Впереди полка 2-й батальон, мы впереди него примерно на один километр в том же порядке. Идем, приглядываясь к ориентирам на местности, чтобы не пропустить злополучный двадцатый километр.

Совершенно открытый участок дороги, из леса к ней подходит невысокая насыпь с узкоколеечным полотном, не обозначенная на карте. В лес не идем, спускаемся к дороге, видим подходящий наш взвод, обходим насыпь и в этот же момент попадаем под длинную пулеметную очередь. С первого раза у него не получилось, и мы успеваем отскочить за насыпь, бежим, согнувшись вдоль нее к лесу, последние десятки метров почти ползком. Вскакиваем в лес с огромными соснами, на нас белые маскировочные костюмы и мы понимаем, что слишком заметны на фоне деревьев. Быстро, где ползком, а где от дерева к дереву, пробираемся к тому месту, откуда стрелял пулемет. Наконец видим их, человек 12–15 в длинном окопе с хорошим высоким бруствером, в белых зимних куртках, прильнувших к двум пулеметам, автоматам и одного со снайперской винтовкой. Соловьев тычет пальцем себе в глаз, потом в грудь, а затем два раза в небо. Мы понимаем его: снайпера беру на себя и стрелять одиночными выстрелами.

Мы уже знаем, что такое частая стрельба одиночными выстрелами: однажды на учениях нам показали наступление роты автоматчиков, которые шли и вели одиночную стрельбу. Ошеломит кого угодно и стрелок не чувствует себя беззащитным при перезарядке, и расход боеприпасов в несколько раз меньше.

Из десяти автоматов дружно открываем огонь, первые выстрелы прицельные, следующие — навскидку. Бежим к окопу, немцы по его дну уползают в противоположную сторону и убегают в лес, стреляем вслед. В окопе два убитых, один раненный в бедро и два, лежа на спине, подняли руки. Быстро собираем оружие, пленных и уходим тем же путем, за насыпью. Раненый рукой зажимает рану, но кровь просочилась через одежду и течет по руке. На дороге уже стоит начальник штаба и Половинкин начинает допрос раненого. Фельдшер спустил с него штаны и перевязывает рану. Немец, а он из троих самый старший по возрасту и уже, очевидно, повоевавший, говорит, что их группа — заслон, а вся часть отошла в укрепрайон в 15 километрах отсюда. Зайцев разворачивает перед ним немецкую карту и он показывает, тыкая пальцем в межозерье.

— А вшей у него нет, очевидно, свежие, — тихонько говорит фельдшер и Половинкин тут же спрашивает.

— Я из госпиталя прибыл в эту часть несколько дней назад, — отвечает немец и показывает на спину.

— Драп-марш совершал и получил, — шутит Александр, и немец, очевидно, поняв первые два слова, уточняет:

— Да, да, под Бобруйском.

Подошли танки, командир танкистов, в меховом комбинезоне без знаков отличия, выслушивает показания немца и говорит начальнику штаба:

— Пусть сидят в своем укрепрайоне, у меня приказ их обходить. Сажай свой батальон на танки, а то от моего уже почти никого не осталось.

Мы стоим, слушаем, ждем реакцию начальника штаба и думаем, вот бы на танке прокатиться, надоел этот пешодрал, устали очень. Никто и не думает, что сидеть «глухим» на танке в сто раз опасней, чем шагать своими ногами. Майор молчит, видно что-то обдумывает, потом спрашивает у танкиста:

— До Летцена?

Тот утвердительно кивает.

— Майор Пенкин, три роты на танки, — поворачивается к батальону и спрашивает у комбата:

— Кто пойдет старшим?

— Старшим буду я, — говорит остававшийся до сего времени незаметным заместитель командира полка майор Шевченко.

А мы опять шагаем пешком, порой выбиваясь из сил, включая второе, а может быть и третье дыхание. Мне давно хотелось написать об этом изнурительном состоянии солдата-пехотинца, но небольшое время пребывания в действующей армии вообще, и в пехоте, в частности, ставило в неудобное положение перед теми, кто сумел отшагать полной мерой четыре военных года. А огромное количество военных мемуаров, принадлежащих перу различных военачальников, большинство из которых мне пришлось прочитать, повествует о фронтах, армиях, корпусах, иногда дивизиях и очень редко о полках. О стрелковых — почти никто ничего не написал. О состоянии солдат, их настроении, мотивации поведения и действия, движущей и тормозящей силе, психологическом состоянии в экстремальной ситуации, в атаке, например, мне читать не доводилось. Художественные произведения В. Быкова «Его батальон» и «Атака с ходу» фотографически точны, но только фотографически, а не изнутри души и истинного состояния атакующего солдата.

https://biography.wikireading.ru/208977

 

191

191-я стрелковая дивизия Дивизия сформирована в Ленинградском военном округе в марте 1941 года. К началу войны дислоцируется в районе Кингисепп — Нарва — Сланцы. В составе действующей армии с 22 июня 1941 по 9 мая 1945 года. Была развёрнута вдоль восточного берега реки Нарвы фронтом на запад[1]. 14 июля 1941 года была частично снята для перегруппировки, чтобы прикрыть с юга направление на Кингисепп до подхода к реке Луге частей 2-й дивизии ополчения, но не успела, именно в это день немецкие войска и захватили плацдарм на Луге у села Ивановское. С 22 июля 1941 года дивизии подчинён полк 4-й дивизии ополчения, прибывший в Нарву и занявший позиции по реке. C 8 августа 1941 года задействована в боях за Кингисепп, в течение августа 1941 года отступает на Копорье[2]. C 8 сентября 1941 года, в связи с возобновлением немецкого наступления, вновь участвует в тяжёлых боях в районе Елагино, имея перед собой части 291-й пехотной дивизии, отступает по направлению Ропша — Петергоф. C 15 сентября 1941 года участвует в контрударе в направлении на Красное Село, но откатилась обратно к Петергофу и далее к Ораниенбауму. За это время дивизии был подчинён, а потом и влит в неё батальон Ново-Петергофского училища НКВД. 26 сентября — 27 сентября 1941 года действует в ходе неудавшегося наступления войск 8-й армии с целью выхода на рубеж Коровино — Туюзи — Троицкое. 1 октября 1941 вновь переходит в наступление с ближайшей задачей овладеть населёнными пунктами Большой Симонгонт, Знаменка, а затем наступать на Разбегай, но также безрезультатно. С 15 по 18 октября 1941 года судами Балтийского флота из Ораниенбаума переброшена в Ленинград. 24 октября 1941 года погружена на рейдах Морье и Осиновец переброшена судами Ладожской военной флотилии на восточный берег Ладожского озера, и к концу октября 1941 года сосредоточилась в районе Матвеевская Харчевня (Харчевня) — Ситомля в сорока километрах юго-западнее Тихвина[3]. К исходу 30 октября 1941 года дивизизия под ударом была вынуждена оставить Ситомлю, с 1 ноября 1941 года участвует в контрударе в направлении Будогощь — Грузино, понесла большие потери, успеха не добилась, и 5 ноября 1941 года под ударом трёх немецких дивизий стала отходить на восток. Насчитывала в своём составе на тот момент около тысячи солдат, при этом в результате неорганизованного отступления они действовали разрозненно, отдельными подразделениями, фактически не объединенными единым командованием. К 8 ноября 1941 года вошла в состав Восточной оперативной группы 4-й армии, к 10 ноября 1941 года заняла оборону по северному берегу реки Шомушка, прикрыв дорогу на Лодейное Поле. 11 ноября 1941 года перешла в наступление совместно с 44-й стрелковой дивизией при поддержке танков 46-й танковой бригады, отбросила вражеские войска на 12—13 километров, продвинувшись к северной окраине Тихвина, к 14-15 ноября 1941 года дивизия вышла на расстояние 5 — 6 километров от города. С декабря 1941 года дивизия вновь переходит в наступление и действуя совместно с 65-й стрелковой дивизией, прорвав полосу заграждений в пригородных районах, вплотную подошла к Тихвину. В ночь на 9 декабря 1941 года штурмует Тихвин с северо-востока, и выбивает противника из города. В ходе отступления немецких войск от Тихвина, наносит удар с фланга по 21-й пехотной дивизии, наступает в направлении Малой Вишеры 25 января 1942 года была передана из состава 4-й армии в состав 2-й ударной армии для участия в Любаньской операции, в ночь на 2 февраля 1942 года выходила к Кривино. Введена в прорыв войск 2-й ударной армии в районе Мясного Бора. 5 февраля 1942 года сменила на позициях 104-й кавалерийский полк в районе деревни Червино. В середине февраля 1942 года вместе с 53-й и 57-й стрелковыми бригадами вошла в группу генерала П. Ф. Привалова, и действовала по направлению на восток по линии Кривино, Ручьи, Червинская Лука. Однако наступление войск группы оказалось безуспешным. Дивизия, используя успех 80-й кавалерийской дивизии, была в составе 546-го и 552-го стрелковых полков без артиллерии, миномётов и обозов направлена в тыл противника для захвата посёлка и станции Померанье на железной дороге Москва — Ленинград в 5 километрах юго-восточнее Любани с задачей ночной атакой захватить посёлок, затем организовать прочную круговую оборону и не допустить движения противника по шоссе и железной дороге Чудово — Ленинград. К 20 февраля 1942 года дивизия (точнее часть, без 559-го стрелкового и 484-го артиллерийского полков, 8-го истребительного противотанкового дивизиона и 15-го медико-санитарного батальона) сосредоточилась в лесу в полутора километрах северо-западнее деревни Дубовое. В ночь на 21 февраля 1942 года дивизия скрытно перешла линию фронта, пересекла дорогу Апраксин Бор — Любань и углубилась в лес. В ночь на 22 февраля 1942 года дивизия двинулась на Померанье, но при выходе из леса была обнаружена самолётом-разведчиком, который навёл на дивизию артиллерию противника. Обстрел вызвал большие потери убитыми и ранеными, более того, была разбита единственная рация и связь с войсками была потеряна. Дивизия вновь отошла в лес, и к 27 февраля 1942 года дивизия тремя самостоятельными группами стала выходить из окружения. Понесла большие потери, в том числе не смог выйти из окружения штаб дивизии и до сей поры числится пропавшим без вести. До конца весны 1942 года значительно ослабленная дивизия находилась в составе войск Волховского фронта, действовавших в так называемом Любанском выступе, и вместе с ними попала в новое кольцо окружения в марте-апреле 1942 года. Участвовала в операции по выводу из окружения 2-й ударной армии. Из докладной записки начальника особого отдела НКВД Волховского фронта старшего майора госбезопасности Мельникова «О срыве боевой операции по выводу войск 2-й Ударной армии из вражеского окружения» В это же время противник, наступая на участке 1236-го стрелкового полка 372-й стрелковой дивизии, прорвав слабую оборону, расчленил второй эшелон резервной 191-й стрелковой дивизии, вышел на узкоколейную железную дорогу в районе отметки 40,5 и соединился с наступающими частями с юга. Командир 191-й стрелковой дивизии неоднократно ставил вопрос перед командующим 59-й армией генерал-майором Коровниковым о необходимости и целесообразности вывода 191-й стрелковой дивизии к Мясному Бору с тем, чтобы создать прочную оборону по северной дороге. Коровников мер не принял, и 191-я стрелковая дивизия, бездействуя и не возводя оборонительных сооружений, осталась стоять в болоте. — http://generalvlasov.ru/documents/zapiska-o-srive-boevoi-operacii-voisk-2-udarnoi-armii.html К 1 июня 1942 года остатки дивизии были выведены из кольца окружения и дивизия направлена на восстановление. В ходе операции по прорыву блокады Ленинграда введена в бой вторым эшелоном 14 января 1943 года, в этот же день заняла Рабочий поселок № 7 и завязала бой за станцию Синявино. Ведёт бои под Синявино в течение 1943 года. В ходе Ленинградско-Новгородской операции наступает севернее Новгорода, 16 января 1944 года штурмует деревню Чечулино, затем развивает наступление на Медведково, отличилась при освобождении Новгорода, затем наступает на Уторгош. В марте 1944 года отведена в резерв фронта и затем поступила в состав 2-й ударной армии, в течение лета 1944 года (до конца июля 1944 года) ведёт безуспешные бои на Нарвском оборонительном рубеже. В соответствии с Директивой штаба Ленинградского фронта № 79/ОП от 14.07.1944 дивизия 25-26 июля 1944 года на фронте в три километра форсирует Нарву с задачей прорыва обороны противника на западном берегу реки, на фронте Рийги, Васа (приблизительно в 6 километрах западнее Нарвы), в дальнейшем перед дивизией стояла задача отражать контратаки и развить наступление на Нарву. В ходе наступления дивизию, идущую в первом эшелоне, поддерживали 194-й миномётный полк и 760-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк, 230-й гвардейский минометный полк реактивной артиллерии, а также артиллерия 7-й стрелковой дивизии. Дивизия сумела форсировать реку, прорвать позиции и завоевать плацдарм на реке, продолжила наступление к Нарве и после освобождения в этот же день города отведена в резерв в Гдов. С 16 августа 1944 года, в ходе Тартуской операции, после соответствующей подготовки, проводит десантную операцию через Тёплое озеро в районе Мехикоорма. Памятник воинам дивизии, мемориал «Синявинские высоты», Ленинградская область. Силами 25-й отдельной бригаде речных кораблей Краснознаменного Балтийского флота из устья реки Зельцы и Пнево подразделения дивизии без потерь на воде были переправлены на западный берег озера, и разбив части 207-й охранной дивизии и эстонских 1-го и 5-го полков пограничной охраны, расширила плацдарм. Десантная группа освободила населённые пункты Йыэпера, Каласааре, Пихусте, Кюка и к вечеру 16 августа вела бои вблизи Лаане, Хаава-метса и Араву, продолжая продвигаться с боями в западном направлении. Дивизия достигла реки Ахья и уничтожив противника на восточном берегу, форсировали реку и продолжали наступление в направлении Вынну, после того дивизия продолжила наступление и вышла на рубеж Соотага — Пяксте. На 24 августа 1944 года дивизия, освободив Аардлапалу, приблизилась к Хааслава[4]. В сентябре 1944 года наступает на Ригу с северо-востока. 13 октября 1944 года, дивизия, обойдя Кишэзерс с севера (высадив небольшой десант через Кишэзерс на рыбацких лодках), повернула к Риге. Действуя в авангарде корпуса, дивизия в районе Зцемельблазна разгромила 547-й немецкий пехотный полк, чьи остатки сдались в плен вместе с начальником штаба части. После освобождения Риги дивизия передана в 4-ю ударную армию, вела бои в районах Мажейкяй — Ауце, в конце ноября 1944 года выведена в резерв, в декабре 1944 переброшена в Польшу. Принимает участие в Восточно-Прусской наступательной операции, наступая из района Ломжа на Щучин, затем на Иоаханнисбург. В конце января 1945 года выведена в резерв, переброшена севернее Быдгоща и оттуда наступает в ходе Восточно-Померанской наступательной операции на Черск В ночь на 17 февраля дивизия форсирует реку реку Шварцвассер в районе деревни Сауермюле и занимает Оше — сильный опорный пункт на пути к Черску. 18-21 февраля 1945 ведёт бои за населённые пункты Линек и Гловка в 60 километрах севернее Быдгоща. На 7 марта 1945 года преследуя противника, отходившего вдоль шоссе Берент, Скорцево, Штендзитц, была остановлена организованным сопротивлением врага на рубеже в полутора километрах южнее Штендзитца, к 9 марта 1945 года, обходным маневром сумела прорвать оборону противника, к концу марта вышла к Данцигу. В ходе Берлинской наступательной операции форсирует Одер южнее Гарца, продолжив наступление, вышла к Эльбе в районе Людвигслуста Расформирована согласно директиве Ставки ВГК № 11 095 от 29 мая 1945 года. Полное название 191-я стрелковая Новгородская Краснознамённая дивизия Состав 546-й стрелковый полк 552-й стрелковый полк 559-й стрелковый полк 1081-й артиллерийский полк (484-й лёгкий артиллерийский полк) 504-й гаубичный артиллерийский полк (до 16.10.1941) 8-й отдельный истребительно-противотанковый дивизион 253-я отдельная разведывательная рота (253-й отдельный разведывательный батальон) 330-й сапёрный батальон 554-й отдельный батальон связи (54-я отдельная рота связи) 15-й медико-санитарный батальон 176-я отдельная рота химической защиты 237-я автотранспортная рота (293-й автотранспортный батальон) 82-я (268-я) полевая хлебопекарня (343-й полевой автохлебозавод) 152-й (491-й) дивизионный ветеринарный лазарет 72417-я (726-я, 29165-я) полевая почтовая станция 566-я полевая касса Госбанка Подчинение Дата Фронт (округ) Армия Корпус Примечания 22.06.1941 года Ленинградский военный округ 01.07.1941 года Северный фронт 10.07.1941 года Северный фронт Лужская оперативная группа 01.08.1941 года Северный фронт Кингисеппский участок обороны 01.09.1941 года Ленинградский фронт 8-я армия 01.10.1941 года Ленинградский фронт 8-я армия 01.11.1941 года – 4-я отдельная армия 01.12.1941 года – 4-я отдельная армия 01.01.1942 года Волховский фронт 4-я армия 01.02.1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия 01.03.1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия 01.04.1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия 01.05.1942 года Ленинградский фронт (Группа войск Волховского направления) 2-я ударная армия 01.06.1942 года Ленинградский фронт (Волховская группа войск) 59-я армия 01.07.1942 года Волховский фронт 59-я армия 01.08.1942 года Волховский фронт 59-я армия 01.09.1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия 01.10.1942 года Волховский фронт 01.11.1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия 01.12.1942 года Волховский фронт 2-я ударная армия 01.01.1943 года Волховский фронт 01.02.1943 года Волховский фронт 2-я ударная армия 01.03.1943 года Ленинградский фронт 2-я ударная армия 01.04.1943 года Волховский фронт 59-я армия 01.05.1943 года Волховский фронт 59-я армия 01.06.1943 года Волховский фронт 59-я армия 01.07.1943 года Волховский фронт 59-я армия 01.08.1943 года Волховский фронт 59-я армия 01.09.1943 года Волховский фронт 59-я армия 14-й стрелковый корпус 01.10.1943 года Волховский фронт 59-я армия 14-й стрелковый корпус 01.11.1943 года Волховский фронт 59-я армия 14-й стрелковый корпус 01.12.1943 года Волховский фронт 59-я армия 14-й стрелковый корпус 01.01.1944 года Волховский фронт 59-я армия 14-й стрелковый корпус 01.02.1944 года Ленинградский фронт 8-я армия 7-й стрелковый корпус 01.03.1944 года Ленинградский фронт 14-й стрелковый корпус 01.04.1944 года Ленинградский фронт 2-я ударная армия 01.05.1944 года Ленинградский фронт 2-я ударная армия 43-й стрелковый корпус 01.06.1944 года Ленинградский фронт 2-я ударная армия 43-й стрелковый корпус 01.07.1944 года Ленинградский фронт 2-я ударная армия 01.08.1944 года Ленинградский фронт 8-я армия 112-й стрелковый корпус с 17 августа 1944 года в составе 116-го стрелкового корпуса 67-й армии 01.09.1944 года 3-й Прибалтийский фронт 01.10.1944 года 3-й Прибалтийский фронт 67-я армия 111-й стрелковый корпус 01.11.1944 года 1-й Прибалтийский фронт 4-я ударная армия 84-й стрелковый корпус 01.12.1944 года 1-й Прибалтийский фронт 01.01.1945 года 2-й Белорусский фронт 50-я армия 69-й стрелковый корпус 01.02.1945 года 2-й Белорусский фронт 50-я армия 01.03.1945 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 70-й стрелковый корпус 01.04.1945 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 01.05.1945 года 2-й Белорусский фронт 49-я армия 121-й стрелковый корпус Командиры Лукьянов, Дмитрий Акимович (05.04.1941 — 02.11.1941), полковник Виноградов, Павел Семёнович (05.11.1941 — 21.12.1941), полковник Лебедев, Тимофей Васильевич (22.12.1941 — 26.01.1942), генерал-майор (погиб, похоронен в г. Малая Вишера 26.01.1942) Старунин, Александр Иванович (27.01.1942 — 21.02.1942), полковник (считается пропавшим без вести с 21.02.1942, попал в плен 07.03.1942[5]) Коркин, Николай Петрович (25.02.1942 — 15.05.1942), полковник (отстранен за пьянство) Артеменко, Николай Иванович (16.05.1942 — 05.09.1942), подполковник (погиб, Похоронен в Братском воинском захоронении – деревня Васильково в Назиевском городском поселении Кировского района Ленинградской области[6]. 05.09.1942) Перевозников, Мирон Иванович (15.09.1942 — 22.09.1942), подполковник Грецов, Виктор Никитович (23.09.1942 — 02.11.1942), подполковник Потапов, Павел Андреевич (03.11.1942 — 20.01.1943), полковник Бураковский, Иван Николаевич (21.01.1943 — 26.08.1944), полковник, с 16.10.1943 генерал-майор Цыганков, Алексей Яковлевич (27.08.1944 — 26.09.1944), полковник Ляскин, Григорий Осипович (27.09.1944 — 20.03.1945), генерал-майор Шепель, Георгий Андреевич (21.03.1945 — 09.05.1945), полковник. Награды и наименования Награда (наименование) Дата За что получена 17.12.1941 Тихвинская операция Новгородская 20.01.1944 Ленинградско-Новгородская операция Отличившиеся воины дивизии Награда Ф. И. О. Должность Звание Дата награждения Примечания Голодных, Александр Гордеевич командир расчёта 45-мм орудия 552-го стрелкового полка сержант 24.02.1945 погиб 24.02.1945 Соломенников, Ефим Иванович командир стрелкового отделения 546-го стрелкового полка сержант 24.03.1945 – Яроцкий, Иван Архипович командир отделения разведки батареи 76-мм пушек 559-го стрелкового полка сержант 07.06.1968 191-я стрелковая дивизия Награды Почётные наименования Новгородская Войска сухопутные Род войск пехота Формирование март 1941 Расформирование (преобразование) 29 мая 1945 Боевой путь Прибалтийская стратегическая оборонительная операция Приграничное сражение в Литве и Латвии Оборона Ленинграда Ленинградская стратегическая оборонительная операция Кингисеппско-Лужская оборонительная операция Тихвинская наступательная операция Любанская наступательная операция Операция по выводу из окружения 2-й ударной армии Ленинградско-Новгородская стратегическая наступательная операция Новгородско-Лужская наступательная операция Прибалтийская стратегическая наступательная операция Тартуская наступательная операция Рижская наступательная операция Восточно-Прусская стратегическая наступательная операция Млавско-Эльбингская наступательная операция Восточно-Померанская стратегическая наступательная операция Хойнице-Кезлинская наступательная операция Берлинская стратегическая наступательная операция Штеттинско-Ростокинская наступательная операция Материал из Википедии https://ru.wikipedia.org/wiki/191-%D1%8F_%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BB%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D1%8F_%D0%B4%D0%B8%D0%B2%D0%B8%D0%B7%D0%B8%D1%8F